— Спасибо, Линда, — сказал Блэквелл как ни в чём не бывало и взял протянутый бутылёк, — Ты очень оперативна, как всегда. Отдохни, пожалуйста, а Сьюзен тебя заменит на неделю. Франческо, я хочу, чтобы ты сопровождал Линду в поместье Пемберли-Беркли, будь с ней, — он мягко улыбнулся своей кормилице, и она ему благодарна кивнула, вкладывая в свой молчаливый диалог с Герцогом, всю любовь, которую к нему питала.
Только слуги двинулись с места, как перед Блэквеллом выросла Аннабель с протянутой рукой, но он лишь смерил её спокойным взглядом, протягивая флакон с лекарством Алисе:
— Выпей, голос вернётся.
Алиса покорно взяла бутылёк и встала, вырываясь из ослабших объятий Блэквелла. Она отошла чуть дальше ото всех и долго разглядывала печать, закрывающую пробку — то была печать Линды, которая кропотливо варила и разливала снадобья в строжайшей последовательности. Алиса повернула голову, чтобы посмотреть на оживившуюся беседу на веранде: её Хозяин говорил с Айвори о делах несколько абстрактно, Аннабель сидела чуть по одаль от них в неестественной позе и хлопала ресницами безучастно. Алиса подошла медленно к Графине и вложила в её руку бутылёк. Аннабель посмотрела на нежданный дар, потом на Алису и вдруг в её глазах мелькнуло недоверие, но она быстро откупорила бутылёк и тут же его осушила. Не прошло и десяти секунд, как из её уст вырвались слова:
— Это ничего не меняет, сучка.
Алиса просто безразлично кивнула и двинулась по газону в сторону леса. Блэквелл оторвался от разговора:
— Стоять, Миледи! — он преодолел расстояние между ними за несколько больших шагов и резко развернул Алису к себе лицом, — Оно не ей предназначалось!
Алиса лишь гневно посмотрела и прикоснулась указательным и средним пальцем к своему лбу, а потом к его лбу:
«Хранитель Энергии, Верховный Судья… символ правосудия!» — она ткнула ему в солнечное сплетение в Сигил Равновесия, — «Разве это справедливо с ней так поступать? Ладно я, я — раб, но она свободна! Она — человек, женщина… это унизительно!» — она кивнула на Аннабель.
«Ты тратишь энергию на ментальное общение, это расточительство!» — возмутился Блэквелл.
«Не переводите тему!»
«Заступаешься за неё?» — ментально ответил Блэквелл, — «Я ей ничего не обещал, в рабство к ней не попадал!».
«А она об этом знает?»
«Тысячу раз „да“! Просто некоторым не давно понять».
«А зачем меня в своих интрижках пачкать?»
«Мне решать. Всё равно зелье предназначалось тебе!».
«Я и без него могу выражать свои мысли! Я привыкла хранить молчание, справлюсь как-нибудь!»
Их молчаливая беседа сопровождалась активной жестикуляцией Алисы и хмурым выражением лица Герцога, который сжал кулаки и расправил плечи. Вдруг его взгляд изменился на какой-то отстранённый, и он отвёл глаза, глядя на лес:
— Ты… наверно думаешь, что я очень плохой человек, — спокойно произнёс он, нарушая тишину и не глядя в её глаза, которые от такой фразы округлились, а брови поползли вверх.
«Плохой? Вряд ли вы плохой, по крайней мере, я так не думаю», — она приблизилась к нему и заглянула в его полные разных непонятных ей эмоций глаза, — «Я обязана вам жизнью, Милорд, я живу благодаря вам и для вас. Плохой вы или хороший не мне судить, ведь я сама не знаю куда себя определить, но в любом случае… то, что вы делаете для мира — великое дело!», — она сделала паузу, — «Я не питаю высоких чувств к Графине, она глупа, и сама виновата в своём унижении, но Хранитель не должен быть в этом замешан… это грязно».
Он посмотрел на неё сверху вниз и, едва касаясь, провёл рукой по её волосам, задумчиво прищурившись.
— Мне этого не хватает, — начал он, — Честности, искренности.
«Вы просто заблудились…».
— …Путеводная звезда. Не зря на тебе Сигил Носящего Свет. Куда ты меня заведёшь, Алиса? — загадочно спросил он и сделал ещё шаг к ней, преодолевая те незначительные полметра, что их разделяли.
«Куда скажите», — ответила она и подняла на него свои большие изучающие глаза в поисках ответа, — «Я снова это вижу: ваш взгляд, так же было в Марселе».
— Тебе кажется, — безучастно ответил он, — Я тебя поцелую, — утвердительно сказал он и потянулся к её губам, но она отрицательно замотала головой и отстранилась, а Блэквелл настаивал, ища её губы с закрытыми глазами, — Пожалуйста, не сопротивляйся.
Он открыл глаза от неожиданной пощёчины тут же почувствовал запах жжённой кожи. Шею Алисы жгла цепочка медальона, а в её глазах был целый мир эмоций, но больше всего его поразила внезапно прилившая к глазам влага слёз.
«Я хочу уйти».
— Останься…
«Вы не в себе. В следующий раз, когда я вас увижу, вы не должны мешать меня со своими любовницами. У меня другое предназначение, вы сами выбрали для меня этот путь, не сходите с него» — передала ему мысленно Алиса, смотря спокойно и пронзительно. Она озвучивала то, что и сам знал Герцог, попадая каждым словом в яблочко.
