Адреналин в крови во время боя перерос от близости этого человека в возбуждение: хочу его прямо здесь и сейчас. Он такой решительный и сильный, я просто не могу стоять рядом, надо спустить пар на паре вражеских долбоёбов, что тычут своими мечами.
Видимо я слишком долго смотрю на него, потому что он всматривается сверху вниз мне в глаза каким-то мутным взглядом. Он так дорог мне, такой, какой есть… И даже если это рабские оковы так действуют, мне без разницы, просто хочу вот так смотреть на него не отрываясь. Он властно берет своей большой рукой меня за затылок, притягивает к себе и целует. У меня сносит крышу, и я отвечаю, и этот поцелуй как… короткое замыкание.
Отстраняемся друг от друга слишком резко.
— Зря вы так, ой зря! — хищно шепчу я.
— Зря поцеловал? Ты вообще-то мне должна была за последнюю партию в шахматы.
— Зря прервали.
Его брови поползли вверх, и он на секунду опешил, а потом резко притянул меня и прильнул к моим губам. Всеми клеточками своего тела я реагирую на его близость, это даже не вожделение, а потребность чувствовать его рядом.
Он прижимает меня к себе крепко буквально на несколько мгновений, и я чувствую его тяжёлое дыхание, как всё его тело вибрирует от бешенного сердцебиения. Мой сильный и властный, но такой беззащитный в эти секунды. Я чувствую его близость как никогда прежде, он абсолютно скинул с себя броню Его Величества, сейчас со мной мой Винсент, который прижимает меня к себе так крепко, что я вот-вот сломаюсь, но не смею отстраняться.
А потом отпускает и незаметно отходит, глядя мне в глаза неотрывно, и его взгляд такой мутный… зрачки расширены настолько, что от изумрудной радужки остался лишь тонкий ободок, из-за чего его глаза кажутся тёмно-зелёными.
Уходит.
В ступоре смотрю ему вслед. Хочется сказать что-то банальное, типа «Будь осторожен» или «Береги себя», но больше всего другие слова, которые я даже в мыслях произнести боюсь. Для него это ничего не значит, а для меня…
Вдох-выдох, собираюсь с мыслями. Как полная дура по пути к своим волонтёрам прижимаю руку к губам… не могу думать ни о чём, кроме Его губ. Даже, когда вокруг весь этот ад.
— Алиса, вот ты где! Мы сдаём в позициях! — Артемис нетерпеливо всматривается в моё лицо, — У тебя же есть план?
— Нужно вывести наших людей как можно ближе к южным воротам, но не сразу, а только когда Блэквелл окажется между ними и замком. Он будет закрывать щит.
— А ты что?
— Я закрою внешний Щит, так что сейчас ещё рано, и потом я к вам присоединюсь.
— Вы два сумасшедших! Надеюсь, план подействует…
— Не ссы!
Я сажусь на прибежавшего на помощь Люцифера и галопом мчусь к магической отметке. Её увидеть сложно, надо для этого знать, как выглядит подобная магия. Добравшись, я спрыгнула с лошади, села на корточки, положила руки на землю. Правило «холодной крови» заключается в абсолютной сосредоточенности, нельзя отвлекаться, нельзя вообще ставить ударений: ни на слове, ни на слоге, ни на мысли. Только тогда щит получится однородный, а иначе в нём будут лазейки. Соответственно, чтобы его правильно прочитать, нужно быть спокойным, а в данном случае это сложно.
Убрать эмоции, страх, все мысли. Отвлекусь и срастусь с щитом, без посторонней помощи выбраться никак не смогу. У меня получается, но только потому, что этот рубеж далёк от замка, воины его уже преодолели и возвращаться сюда нет смысла. А вот Хозяину придётся сложно, надо ему помочь. Магия протекает через меня и образует купол, очень большой… я впервые делаю подобное, и это странное ощущение.
Я сажусь на Люцифера и мчусь предупредить Блэквелла. По пути вижу ужасающе огромное количество трупов наших союзников в ужасных увечьях и с вывалившимися потрохами… Всё это устроил Джон Сальтерс? Ради чего? Что он получит от этого? Признание Некроманта? Ведь и его люди здесь лежат замертво, какой тогда смысл?
Артемис и остальные уже увидели меня и дали команду покидать поле боя.
— Милорд, щит готов, начинайте, — говорю своему уставшему Хозяину.
Кивает, его взгляд задерживается на моей посиневшей руке:
— Алиса, обещай, что ты разберёшься со своей магией. Этого не должно быть…
— Почему вы мне это сейчас говорите?
— Обещай, — требовательно, но спокойно повторяет он.
— Обещаю, Милорд.
— Знаешь, на многие вопросы знает ответы Уолтер Вон Райн. Надо бы спросить его что с этим делать…
И тогда он целует мою руку с улыбкой и приступает к заклинанию, а я оберегаю его от врагов, чтобы ему никто не помешал, но натиск слишком сильный, они наступают и наступают, я уже не могу с ними справляться. Падаю, но встаю.
Смотрю на Хозяина и мне страшно: весь в крови, на шее и лбу выступают вены от напряжения, глаза мутнее, чем были ещё пять минут назад. Мне надо было щит только закрыть, до меня его уже поставил Хозяин, но с этим щитом всё кратно сложнее, особенно прибавив этот жуткий натиск врага. Какая тут концентрация?
Возвращаюсь к бою. Почти всех уже вывели, остались только раненные, которых медленно тащат соратники, мои подчинённые и я телекинезом.
— Алиса, уходите. Щит начинает закрываться, — кричит мне Блэквелл.
