Блэквелл вспомнил свои слова во время их последнего секса: «ты отдаёшься, как в последний раз!». И это было правдой, эти ласки были её последними. А первую свою ночь она отдала ему в обмен на свободу, которую потратила на свою смерть.
И умерла.
Блэквелл громко закричал от боли и злости, чем испугал Люцифера, который встал на дыбы. Алиса была настолько непостижима для него, что это сводило его с ума даже тогда, когда, казалось бы, транс Архимага должен был притупить все чувства.
Боль была невыносимой.
«Только пока вы сильнее» — это последние слова, что она решила ему сказать. Суть записки была… и не рапортом и не прощанием, это было что-то в очередной раз про силу, на которой, как казалось Блэквеллу, Алиса была зациклена.
Ни слова о том, что действительно важно для него. А важна лишь она, то, что было между ними.
— Ты обещала, что не оставишь меня одного, пока я сам не прогоню! — сказал он, обращаясь к небу.
Люцифер вёл себя тихо, лишь испуганно фыркал, когда гроза гремела, закладывая уши. Этот конь мало чего боялся, но погода в этот день была ужасающая, под стать событиям.
Они заехали в ворота замка и увидели Флэтчера, идущего на встречу.
— Винсент, ты выбрал не то время для своего безумия. Мне не интересно, что там у тебя в голове сейчас, но два Архимага в плохом настроении мы не потянем.
Блэквелл посмотрел своими дьявольскими глазами на Флэтчера и спрыгнул с коня.
— Я в душе ебу, что ты мне сейчас говоришь, и не горю желанием разбираться. Оставь меня. ВСЕ ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!
— Блэквелл, приди в себя и живо иди приводи её в чувства!
Герцог не хотел слышать имя Алисы, даже упоминания о ней приносили невероятный хаос и боль. Замок затрясло, от чего Люцифер начал беспокоиться.
— Думай, что говоришь! Я не хочу о ней ничего слышать и знать. Сожгите и заройте её где-нибудь, чтобы я не знал!
— Винсент, ей нужна твоя помощь, она тебе помогала, несмотря ни на что, когда остальные тебя уже со счетов списали. Пора возвращать долги.
— Как ты, блядь себе это представляешь?! С того света не возвращают!
— Ты о чём? Алиса жива!
Винсент поражённо смотрел, едва сдерживая чувства.
— Повтори.
— Да что с тобой!? Ты думал, она умерла? Тьфу на тебя! Алиса совсем плоха, но пока жива, слава богу! — он не успел договорить, как Винсент срывался с места и побежал в замок, — Подожди, я же не такой резвый уже… Да что б вас, молодых!
Блэквелл мчался, сбивая всё и всех с ног, надежда сводила его с ума. Когда он ворвался в больничное крыло западной башни, то увидел полные палаты раненных воинов. Медсестры сбивались с ног, на всех раненных не хватало ни рук, ни лекарств. Винсент искал сквозь толпы стонущих бойцов хотя бы след Алисы, но тщетно.
— Лорд Блэквелл, а я за вами. Флэтчер сказал, что вы вернулись. Пойдёмте срочно к ней, она почти не дышит.
Лицо Дэна Рида было зеленоватого оттенка, его раны были уже обработаны и забинтованы. Он, похрамывая, повёл за собой Хозяина замка за собой.
— Где Найджел? — спросил Риджерс.
— Он мёртв, мне очень жаль.
Рид молчал и шёл дальше, Винсент чувствовал его боль, это было в воздухе.
— А Некромант? Это правда? Неужели конец?
— Нет, он жив, — пришлось ответить Блэквеллу.
— Но как? — Рид сокрушенно остановился. В глазах этого человека была боль и паника.
Лорд Блэквелл знал, что такое паника не понаслышке: когда воцарилась Ксенопорея, людей охватила анархия. Привычная жизнь и все планы в момент разрушились, не было ничего обычного, люди не знали, что будет завтра, цеплялись за воспоминания и ходили кучками, как овцы, лишившиеся пастуха. И это стадо стало лёгкой добычей для врага, который направлял их массами на подчинение Ксенопорее, или на смерть. Такие глаза Блэквелл видел часто, это плохой симптом, означающий скорое предательство или смерть.
— Ты наверно сейчас не видишь в этой жизни никаких возможностей на то, ради чего мы боремся, Дэн, как и я десять минут тому назад. Но поверь мне, надежда есть и сейчас она в плохом состоянии, но главное жива! — сказал он молодому человеку, подойдя в упор и положа ему руку на плечо.
— Вы про Алису? — говорил воин «Омеги» неуверенно, на что Блэквелл кивнул, — Вы же знаете, как ей помочь?
— Буду знать, когда разберусь что с ней. Так плоха?
Дэн не ответил, лишь остановился у двери, комнаты Алисы, где дежурили оставшиеся члены «Омеги». Он смотрел пустым взглядом на дверь, будто не верил в то, что происходит. Блэквелл внезапно сказал:
— Ты сильно изменился, Дэн.
— Да. Сколько прошло? Неделя? Две? Я стал другим, совсем другим, — Риджерс перевёл пустой взгляд на Блэквелла, — Я теперь понимаю о чём меня предупреждали… говорили, что нельзя связываться с Алисой, потому что…
— …Потому что ничто уже не станет прежним. — закончил фразу Винсент, — Она словно глаза открывает, смотришь на всё иначе, будто до этого был слеп или глубоко спал.
— Нет, мне говорили, что с командиром с клеймом Лимбо я очерню своё имя, но то что сказали вы — вот это на самом деле произошло. Я не стал грязнее, а наоборот… теперь я вижу, как всё вокруг грязно. Всё, кроме неё. — Рид затаил дыхание.
