Он пробирался всё ближе к её возбуждённой плоти, и вдруг она чувствовала, как Блэквелл трогает её трусики.
— Нет, пожалуйста… — шепотом умоляла она, чувствуя в себе его безжалостные пальцы.
— Обманщица… вся влажная, но почему-то сопротивляешься! — сказал он хрипло и сглотнул слюну.
Алиса вцепилась в его шею, прижимаясь, ища защиты, с её уст вырвался стон вперемешку с мольбой. Его прикосновения сводили Алису с ума, он громко дышал, а потом отстранился и посмотрел на неё.
— Я не понимаю, что ты говоришь, не знаю твой язык.
— Я согласна, — повторила она уже на сакрите, — Я согласна, только не здесь и не так.
— Врёшь? — сказал он, томно двигая по её чувствительным точкам пальцами, высекая из неё шумные стоны, — Тебе нравится, ты хочешь этого! Что тебе мешает!? — крикнул он и убирал свою руку из её трусиков.
Она поставил её на ноги и начал метаться по их укрытию из стороны в сторону. Алиса видела, что он на гране потери контроля.
— Милорд… я обещаю вам сделку, — она закрыла глаза и пыталась спрятать лицо в ладонях, — Но давайте хотя бы сделаем это наедине, а не отгородившись занавеской от зала в полторы тысячи гостей?
Её слова звучали медленно и неуверенно, она отвернулась и прислонилась лбом к холодной стене, пока Блэквелл восстанавливал дыхание.
— Это ведь не твоё условие сделки? — спросил он, шумно выдыхая.
— Нет.
— Приведи себя в порядок и пойдём в зал. Держись рядом, я ещё не решил, что… нет, как раз это я решил. Я не решил, как и где.
Робин Гуд надел на голову упавшую шляпу с красным пером и сделал шаг к Алисе, а она вздрогнула и отшатнулась.
— Боишься? — уже спокойно спросил он, — Правильно, но я умею ждать, а ты должна уметь держать обещания. Миледи… — последнее слово звучало галантно, и он взял её под руку.
Бесконечный-чёртов-бал-Блэквеллов, будь он трижды неладен! За этот вечер было столько событий и встреч, что я готова лезть на стену в стремлении хоть на десять минут побыть наедине с собой. Хозяин вывел меня из-за проклятый штор, где чуть меня не изнасиловал (лукавлю: я бы не сопротивлялась, но потом сокрушалась бы от обиды, что всё произошло именно так), взял мою правую руку, которая в тот момент была бледно-голубого цвета и ей можно было замораживать лёд, а потом пропустил через неё тепло мага огня, и мне стало куда комфортней:
— Ещё пара сотен встреч и весь этот вечер, хвала богам, закончится. Бахнем виски? — он споткнулся о мой взгляд и удивился, — Что?
— Поражаюсь своему открытию: когда вы нервничаете, то сыплете жаргоном Ординариса.
— Я не нервничаю. — спокойно сказал он, и это сошло бы за правду, если бы я не видела его красные уши.
— Да ну?
— Я жил в твоём мире несколько лет, регулярно там бываю и не вижу причин… — он замялся, — Почему я оправдываюсь?
— Потому что нервничаете. — улыбаюсь я и цитирую, — «Кажется я пробил вашу скорлупу невозмутимости, Миледи» и не без последствий, да, Милорд?
— Не обольщайся, мне просто тяжело пока держаться в сознании, а от тебя вместо помощи в этом нелёгком вопросе, сплошная провокация. Будешь продолжать в том же духе — вернёмся и продолжим наше занятие. Так ты будешь виски?
— Двойной.
Он ушёл и не было его долго. Вокруг мелькали люди, словно на быстрой перемотке, а меня это раздражало. Я совершенно не в курсе сколько времени прошло, пришла в себя от капли воска, упавшей на моё плечо со свечи. Не успела её убрать, потому что это сделал Хозяин, вложивший в мою руку бокал с виски:
— Очень неблагоразумно искрить прямо у всех на виду, Алиса, — прошептал мне он, склонившись над моим ухом.
— М? — никаких искр не вижу.
Он вместо ответа показал на людей вокруг меня, которые вели себя странно: на их лицах была агрессия, резкие жесты, интонации, срывающиеся на крики. Я медленно отпила виски, завела вторую руку за спину и спроецировала несколько уже настоящих молний. Дышать стало проще, как и людям вокруг меня. Они вдруг стали тише и дружелюбней говорить, их яростные споры сменились смехом, который разрядил обстановку.
Пара зелёных глаз смотрела на меня так, что я поёжилась, а по коже пробежал холодок. Я сделала большой глоток алкоголя и опустила глаза:
— Ну и что мне с тобой делать? — задумчиво заговорил Блэквелл, — Если я тебя не трахну, то потеряю контроль и того и гляди убью, а если трахну, то ты сделаешь пару вот таких выпадов и в моей столице вспыхнет восстание, — пауза, — Знаешь, благословлённых Квинтэссенцией называют гениями.
— Вас так называют.
Странная ассоциация всплыла. Вспомнился мультфильм про Астерикса и деревню галлов с волшебным зельем, которое даровало сверхсилу. Когда действие зелья проходило, все люди становились прежними, то есть вполне ординарными, все, кроме Обеликса, который в детстве упал в котёл с зельем. Мой Хозяин как Обеликс, только никуда не падал, а просто в утробе матери закалился Квинтэссенцией.
