— Ты боишься получить удовольствие, боишься своих желаний. Но мы уже начали, тебе надо лишь быть собой. Дьявол! — рыкнул он, — Я хочу тебя! ТЕБЯ!
Алиса прикрыла глаза на секунду, а когда открыла их, в них мерцали самые настоящие искры. Рисунки на её теле еле заметно засветились и проступила метка силы, которую она скрывала. Алиса с силой прижала к себе любовника ногами, обхватывая его за бёдра, а Блэквелл улыбнулся, поцеловал её манящие губы требовательно и властно, он больше не мог сдерживать свою страсть, откликаясь на её мольбу, он резко вошёл в неё, доводя девушку до крика. Она двигалась навстречу движениям Хозяина, доводя его движения до грани удовольствия. Он ускорялся и чередовал ритм, прижимался к Алисе, впиваясь пальцами в её кожу, а потом отстранялся, наблюдая за её удовольствием, впитывая его. Алиса закинула свою ногу ему на плечо, демонстрируя безупречную растяжку, он брал в её в этой позе, медленно, периодически полностью выходя из неё и резко входя снова, и каждый раз она вскрикивала он удовольствия. Винсент почувствовал, как она начала сопротивляться, а потом и вовсе скинула его с себя, садя на стол, и села на него сверху. Прижимаясь к нему будто ища его защиты, она тем временем напряжённо ёрзала бёдрами, насаживаясь на его достоинство так, что Блэквелл запрокинул голову и застонал. Он не мог и не хотел сдерживаться, ведь каждое мгновение сводило его с ума всё больше, только это, вопреки обычаю, было приятное забытьё. Алиса целовала его шею и лицо, ласкала его кожу своими руками то впиваясь ногтями, то прикасаясь с трепетом.
Винсент посмотрел в иступлённые мутные глаза девушки и почувствовал слабость в её мышцах, сердце на секунду сжалось от испуга, и он остановил её. Он взял её за подбородок и прошептал:
— Лис? Всё в порядке? Ты теряешь сознание.
Девушка едва произнесла:
— Я хочу ещё… зачем ты остановил меня?
— Это ты… от удовольствия? — он широко улыбнулся и начал медленно двигался в ней, с каждым толчком выбивая из неё тяжёлый вздох, — Ты рискуешь довести меня быстрее положенного, тише… открой сознание.
Не прекращая двигаться в ней, он без труда проник в её бессвязные мысли, полные блаженства, и улыбнулся тому, что она действительно находится на гране потери сознания от наслаждения. Винсент ласкал её клитор, доводя до грани и в последний момент остановился, не давая ей кончить, а потом положил её, оказываясь сверху. Он наслаждается каждым мигом её желания, старался всецело завладеть её вниманием и удовольствием, быть для неё самым важным и самым лучшим.
— Ты долго будешь меня мучить? — прошептала она.
— Ты мучала меня столько месяцев, я лишь восстанавливаю справедливость! Если честно, то сама мысль затрахать тебя до обморока… о боже!
Он коварно улыбнулся, резко развернул Алису к себе спиной и снова вошёл, двигаясь уже в бешеном ритме. Девушка качала бёдрами, вторя движениям Хозяина, делая толчки более глубокими, более чувственными, это продолжалось какое-то время и затем Блэквелл снова проник в незащищённые мысли Алисы, в которых было то, что он искал:
— Вот так, милая, ты совсем близко… — он склонился над ней, стоя на коленях сзади, и шептал ей это на ухо.
Алиса повернула к нему голову, пытаясь быть к нему как можно ближе, нащупала руку Хозяина на своём бедре и сжала её крепко, как только могла. Её дыхание касалось губ Винсента, он с упоением слушал её стоны, смотрел как она приближается к оргазму, а сам уже еле сдерживался. Тело Алисы пронзило наслаждение, выбрасывая разряды тока, от которых Блэквелл и сам излился, а по его коже пронеслась огненная волна.
Они легли на деревянный стол, восстанавливая дыхание, Алиса самозабвенно улыбалась, а её губы подрагивали. Несколько секунд Блэквелл лежал в эйфории, радуясь, как мальчишка, хотя и не показывал этого, но вдруг некоторые детали поведения Алисы начали давить на его сознание, которое привыкло находить ответы на вопросы и настроение резко изменилось.
— Я что-то не так сделала? — улыбка исчезла с её лица и теперь Алиса выглядела растерянно и жалобно.
Она резко отвернулась и закусила губу.
Винсент хотел было что-то ей возразить и сказать, как невероятно ему было, что он никогда такого не испытывал, но эта её неуверенность стала очередной деталью, которая попадала под ряд его сомнений.
— Лис, — он позвал её тихо, она не повернулась, но слушала, — Лис, что происходит?
— Конкретизируй.
— Ты меня обманываешь. Я чувствую.
Она не ответила и по-прежнему лежала отвернувшись. У него защемило в сердце всё вдруг показалось уже не таким радужным и совершенным, ночь вдруг перестала быть лучшей в его жизни, потому что стало очень больно. Блэквелл миллион раз напоминал себе, что никому нельзя верить, тысячу раз корил себя за то, что поддаётся на чары Алисы, хотя чувствовал, что что-то не так.
Фальшь, предательство — это то, что он видел постоянно, но молил бога о том, чтобы это никогда не коснулось его отношений с Алисой, однако разум лишь ждал момент для коронного «а тебя ведь предупреждали!».
