– Всегда есть цена, вы сами говорили. Если плачу не я, то кто? Мы ведь на войне, если вы отпустите меня, то кто-то поплатится зубами, ногой, головой, жизнью… свободой. Список может продолжаться до бесконечности.
– Тебе есть дело до чьих-то жизней? Какая к чёрту разница кто умрёт? Главное, что ты будешь свободна.
– Хороший вопрос! Совесть. Эта гадость вроде так называется.
– Можно подумать, она у тебя есть…
– Не уверенна. Но знаете… когда я очутилась в этом мире, я сразу знала себе цену. Я ужасно самоуверенная по жизни, даже высокомерная, и я не стыжусь этого, ведь люди вокруг идиоты, а я не должна чувствовать уколы совести за то, что я лучше. Так же я осознала, что моя сила кому-то понадобится, ведь глупо предполагать, что, появившись в этом мире, я буду распоряжаться силовыми ресурсами сама. Кто я, в конце концов? Я знала, что по мою душу будут приходить снова и снова, мне было без разницы что будет со мной, и ничего с тех пор не изменилось, кроме… кроме того, что я стёрла себе память. Я боялась только за своих родных, боялась, что выведу на них след своей дерзостью.
– Я знаю кто твои родные.
– Вот именно.
– Огласи!
– Очевидно: я не вижу перспективы свободы для себя, пока идёт война, потому что, где бы я ни была, она нагонит меня или моих близких.
– Ты отказываешься от свободы?
Она сделала паузу, а потом неуверенно спросила:
– Глупо, да?
Через полминуты он подошёл к Алисе, которая увлеклась разглядыванием картины, и подал кружку с чаем, чему она была удивлена. Сам он сел на второе кресло, стоявшее напротив, и начал пить чай.
– Вы ведь намеренно повесили эту картину сюда. Почему она так важна?
– Чтобы помнить, что человек, с которым я всю жизнь борюсь – мой брат.
– Или для того, чтобы помнить, что этот монстр когда-то был человеком, так же не лишённым талантов и слабостей?
Губы Винсента вновь исказила странная улыбка. Он смотрел на догорающие бумаги в камине и медленно пил чай.
– Зачем ты постоянно меня преследуешь? – задал он вопрос девушке, которая закатила глаза и лениво потягивала чай из фарфоровой кружки.
– Совет не нашёл никого более ненужного, чем я. Все остальные вас бояться.
– Но не ты.
– Ну да, я ведь почти тоже самое и сказала…
– Ты подчиняешь мне, а не Совету. А я ничего не приказывал, поэтому можешь не выполнять их поручения.
– Я лучше с вами посижу.
– Зачем?
– Лучше сдохнуть от вашего бесконтрольного гнева, чем столкнуться с безграничной тупостью и мышиной возней ваших подчинённых. Они же лебезящие дегенераты! – она запрокинула голову на подлокотник кресла и замотала ногами.
Блэквелл расслабился и засмеялся. В эту минуту он был чуть ближе к былой человечности, что Алиса сразу почувствовала.
– У тебя совершенно отсутствует инстинкт самосохранения.
– Абсолютно!
– Ты сказала правду, но не всю, искорка, – он чуть улыбнулся ей.
А она вздохнула и улыбнулась в ответ:
– Мы с вами, как ни крути, в одной лодке.
– И? Капитан не покидает тонущего корабля, но ты…
– Я похожа на… крысу?
– Нет! Просто не обязательно тонуть со мной.
Алиса ничего не сказала, лишь прикрыла глаза и отрицательно показала головой, будто всё звучало неправильно. Их глаза встретились, и визуальный контакт был довольно долгим, пока его не нарушила реплика Хозяина.
– Ты… мистически красива.
Глаза его были по-прежнему черными, но Алиса готова была поспорить, что сейчас с ней рядом её прежний Хозяин. Её щёки налились краской, и она отвела взгляд.
– Ты смущаешься. Не привыкла к комплементам?
– Я не привыкла к комплиментам от вас, Хозяин. Вы обычно клеите меня более грубым способом.
– Опустим то, что я крайне редко ухаживаю за женщинами, прежде чем переспать с ними, так ведь и ты бы не оценила букеты крикливых цветов, шоколадные конфеты и тому подобное. Тебе ведь это не нужно.
– Мы можем вообще опустить эту тему, потому что мне очень много чего не нужно. Я бы сказала иначе: мне нужно очень немного, но тут фактор качества. И спасибо за комплимент, Милорд.
– И что тебе нужно?
– Я готова говорить с вами на любые темы, кроме этой.
– Ты не хочешь обсуждать свою личную жизнь?
– Да, как и её отсутствие.
– Почему?
– Потому что не собираюсь разглашать то, что является ключом от моих слабостей.
– Это ведь может означать только одно: за твоим возмутительно привлекательным третьим размером груди, ты прячешь сердце! Надо же, не думал, что оно у тебя есть.
– А всё так изысканно начиналось… – она закатила глаза.
– Ты о чём?
– Ерунда.
– То есть, направление верное? Тебе всё же нравится, когда за тобой ухаживают?
– Вам-то это зачем?
– Ты – женщина.
– Бог мой! Правда? – рассмеялась Алиса, – А вы, стало быть, мужчина?
– Всё верно. И нам надо с этим что-то придумать.
Он выглядел хитрым и спокойным, ведь всецело поддерживал игру, что затеяла с ним Алиса, это было…
