Она повернулась к нему спиной и пыталась снова уйти от него, но он схватил её за ногу и повалил на живот, резко взбираясь сверху и придавливая её всем своим весом:
– Поймал… – проурчал он и ощутимо прикусил её за плечо.
Он взял в руку своё достоинство и вошёл в Алису, требовательно двигаясь и всё ещё прикусывая её кожу.
Его рука впилась в её бедро, на вторую он намотал её волосы и тянул их на себя. Девушка встречала его толчки шумным дыханием, срывающимся на тихую мольбу, а он лишь наслаждался этим.
– Это странное ощущение, когда ты что-то шепчешь на своём языке, милая… – Блэквелл сделал виноватое лицо не в силах долго сдерживать оргазм.
– Почему? – она нахмурилась.
– Ощущение чего-то настоящего. Если б я понимал…
– Но ты ведь не понимаешь? – сквозь тяжёлые вздохи спросила Алиса.
– Нет, не понимаю. Знаешь, из всех сексуальных извращений и ролевых игр, игра в любовь – самое странное, что со мной когда-либо было.
– Винсент, поцелуй меня, пожалуйста!
Он привстал и перевернул её с живота на спину, снова наваливаясь и впиваясь в её губы с жаждой. Девушка прижималась к нему как можно ближе, будто ища защиты. Она тихо прошептала сквозь стоны:
– Тебе не нравится такая игра? Мы можем остановиться…
– Шутишь? Просто ощущение, что ты отдаёшься… как в последний раз, – тихо шепнул он ей.
Бедра Алисы заёрзали намного ритмичней, он положил её набок, задрал её ногу на поперечный шпагат, и задвигался быстро, заходя всё резче и резче. Она громко дышала и стонала, переходя на крик, и это ещё сильнее возбуждало мужчину, который упивался её наслаждением. Она изгибалась под ним буквально на пике, но не могла кончить, а он уже был слишком близок, наконец, она взмолилась:
– Боже-боже-боже! Винсент, ещё немного… – она непроизвольно начала помогать себе рукой, лаская клитор.
– Я дождусь тебя, – хрипло прошептал он ей на ухо, – Не кричи хотя бы, это жутко возбуждает…
Девушка закусила одеяло зубами, заглушая крик от оргазма, и ток пошёл по её коже. Блэквелл едва дождался её пика, и излился в неё с рычанием, делая ещё несколько уже плавных движений бёдрами. Хрустальная люстра зазвенела из-за подземных толчков, сотрясающих замок. Блэквелл крепко прижимал Алису к себе, налаживая дыхание, а она шептала:
– Как я теперь буду ненавидеть землетрясения и другие стихийные вспышки, в возникновении которых не буду участвовать, ты хоть понимаешь?
– Алиса, милая, ты ревнуешь… – в утвердительной манере сквозь смех сказал Винсент, а девушка наморщила нос.
– Это довольно унизительно быть одной из пятидесяти твоих наложниц.
– Не сравнивай себя с ними. Ты другая.
– Не сомневаюсь, – холодно ответила она и замолчала.
Винсент улыбался и всматривался ей в глаза, которые она пыталась от него отвести:
– Так. Продолжай мысль.
– Зачем?
– Мне интересно знать, куда тебя приведёт твоё воображение.
– Это всё до боли напоминает тупые постельные сцены с дешевым сценарием. Не хватает только короной фразы «Что будет дальше?».
– А тебе интересно?
– Нет. Я знаю.
Он посмотрел на неё пристально, и в этот момент его посетило странное ощущение безысходности, ведь он тоже знал финал, более того, он его даже видел в предсказании матери.
Вот Алиса лежала рядом, живая, немного грустная, но капризная и взъерошенная после их секса, пахла ягодами, которые ела с пудингом вместе с ним, закусывала губу и… дрожала. Она сжимала и разжимала кулак, разрабатывая бело-синюю руку, глаза были закрыты. А всего через каких-то несколько недель или может даже дней, она будет уже лежать на руках Артемиса Риордана с пустыми глазами и остановившимся сердцем. Винсент поёжился и сглотнул комок в горле.
– Ты дрожишь… – тихо шептал он, – Холодно?
Алиса медлила с ответом, а потом просто кивнула головой. Винсент обнял её, чтобы согреть, но она оказалась не холодной, как он ожидал. Он внимательно посмотрел на её лицо: на лбу залегла морщинка, ресницы слегка подрагивали, челюсть напряжена, и эта закушенная добела губа… То был не озноб, а страх, она боролась с ужасом, сковавшим её.
Блэквелл не знал, как себя повести, не знал, что говорить, что делать. Он просто прижал её к себе крепко.
– Спасибо… – тихо сказала она хриплым голосом.
– Я не тот человек, что ободрит советом или вспомнит народную мудрость.
– А я не тот, что будет этого ждать.
Алиса посмотрела на него загадочно и даже мрачно, а потом поцеловала в щёку со словами:
– Поспи, тебе надо набраться сил.
И это была одна из очень редких ночей, когда Винсент Блэквелл спал с женщиной. С женщиной, которую привёл в свою спальню, которую целовал нежно и хотел обнимать как можно крепче всю оставшуюся жизнь, и поэтому из редкой ночь превратилась в особенную, но вдруг стала совершенно уникальной, когда Блэквелл ощутил такой огонь в душе, которого никогда до появления Алисы не знал. Это пламя горело ярче любого другого, оно не испепеляло, а грело, как солнце, и рвалось наружу, чтобы согреть и любимую женщину.
Ночью их разбудили стуком в дверь. Лорд Блэквелл встал, надел брюки и в бешенстве открыл дверь.
– Что б тебя, Франческо!
– Мой Лорд, весть с Востока: туда вторглись силы Некроманта.
