Нацус дымит как паровоз, надругаюсь над сигаретами, которые курит одну за другой. Рядом с ним маленький стоил всюду утыканный бычками. Странный человек, но я не вижу в нём опасности.
Сажусь на диване и спокойно смотрю на него, а он ни с того ни с сего говорит:
— Встреча назначена на девять утра! Время 9:00!
— Я проспала целых три часа?
— Время ведь девять! — улыбнулся он безумно.
— Стоит ли мне извиняться за невежливый провал? — улыбаюсь я.
— Стоит ли мне просить вас не говорить вашему мужу о нарушении его запрета?
Нацус явно использовал какую-то неведомую мне магию, чтобы я вот так отрубилась. Бояться ли этого? Не знаю. Но рассказывать Винсенту точно нет никакого желания.
— Не стоит. Только хотелось бы объяснения: зачем?
Безумие уступило тревоге, Нацус перенёс вес вперёд, затушил очередной бычок о столешницу и заговорил как нормальный человек:
— Потому что я тот, кого магия обманула, я тот — кто должен был быть убит за безумие, ведь магия свела меня с ума.
Стало яснее. Безумие — это действительно его диагноз. Только ведь сумасшедших магов истребляет Совет, а этот жив! Сидит на окраине власти Эклекеи, управляет городком и отлично с этим справляется.
— Как ваше настоящее имя? — спрашиваю я, хотя уже понимаю, какая приставка будет у его имени.
— Лорд Уиллиам Айвори, — снова безумно говорит мужчина и смеётся.
Вот так дела! Отец Мэтью Айвори, тот самый, что якобы умер!
— Знакома с вашим сыном.
— Знаю. Мальчишка в вас влюблен. И об этом знает ваш муж.
Не туда разговор пошёл. Нет. При упоминании о Винсенте, моя душа как будто за пульсировала. Мне стало не по себе, надо было срочно себя отвлечь, и я пробежала глазами по комнате, затуманенной дымом сигарет. Вот книжный шкаф, корешки книг удивляют меня разнообразием языков Ординариса, а в буфете, вместе с тарелками и печеньем в коробке стоят модели машин и самолётов. Фанат Ординариса?
— Милена была из Ординариса, — мечтательно заговорил Лорд Айвори и потёр безымянный палец, на котором красовалось простенькое обручальное кольцо, — А умерла сразу в двух мирах: половинка здесь, половинка там, — он безумно захихикал, но это меня почему-то не напугало, — История не самая интересная.
Господи, я попала в какой-то психоделический сон! Появляется Викарин Тибэн и несёт нам еду в корзине. Пахнет дивно: свежий пирог с мясом, сыр, яблочный сок.
— Это мой фирменный пирог, — говорит она, когда я откусываю небольшой кусочек, — Любимый пирог Герцога, — добавляет она как будто невзначай, но кусок застревает у меня в горле, а желудок сжимается в неприятном тошнотворном спазме.
— Брысь, глупая женщина! — рявкает безумный Лорд Айвори, только поздно, потому что меня это шпилька уколола ощутимо.
Мне потребовалось десять минут, чтобы добраться до крайней точки этого странного городка, туда, где, по мнению Нацуса, в последние пару дней происходит что-то не то.
Больше не происходит. Я пою какую-то веселую мелодию себе под нос, сидя в луже чужой крови. Смотрю вокруг и вижу большую комнату домика лесника, сплошь украшенную тщательной нарезкой из мародёров.
Снова это ощущение: мне страшно от того, что я сделала. А ведь всё это сделала действительно я за последние 30–40 минут, и глупо было бы отрицать моё участие, ведь я всё видела, всё слышала и помню каждый свой жест.
Что делать? Побежала к письменному столу и мысленно поблагодарила бога, что лесник держал в доме чернила и бумагу. Пишу отчёт: честный, без увёрток, упуская лишь мой провальный сон в доме старого Лорда и проигранный поединок с Вики Тибэн. Только то, что произошло здесь, в этом доме, только результат.
Моя магия сильно возросла, я восхищаюсь этому и ужасаюсь одновременно. Домик лесника стёрт с лица земли пламенем большого пожара, не выходящего за рамки мысленно прочерченной мною границы. Стою и смотрю на огонь, а в это время рядом слышу голос безумного Айвори:
— Я пришлю вам такие же носки, Леди Блэквелл, — говорит он, — Передам эстафету. Сон уже не поможет, поверьте, уже поздно.
Стена повреждённого в огне каменного здания падала очень медленно, но Винсент понимал, что для всех остальных эти моменты происходят очень быстро, поэтому моментально двинулся к обвалу и подпёр рушащуюся стену, которая оказалась намного тяжелей, чем он думал. Он стоял один и держал на себе невероятный вес стены, командуя подчинённым, чтобы они вытаскивали рабочих из-под обвала. У него был оголённый торс, жара вымотала его ещё в пути, а сейчас просто сводила с ума.
— Господи, да шевелитесь вы и зовите подмогу! — говорил он сквозь зубы.
Воздух. Не так давно он бы ничего не заметил, поскольку эта стихия была ему неподвластна, но теперь он чётко уловил изменение в воздухе, лёгкий прохладный ветерок и сладковатый аромат, вместе с тем такой свежий! Стараясь не подавать виду, Блэквелл медленно вздохнул, чтобы наладить пульс, и слегка опустил голову, а слух навострился.
