— Ты так удивлён, потому что был уверен, что я идиотка?
— Нет… то есть… я нравлюсь тебе? — он отстранил её от себя, чтобы посмотреть в глаза, — Лис, я удивлён. Правда…
— Значит, идиот ты, а не я.
— Скажи… ты могла бы полюбить меня? Не сейчас, может через год, может позже… когда-нибудь, могла бы?
Он спросил это с улыбкой, а сердце замерло в ожидании ответа, но Алиса лишь отрицательно покачала головой, а в её глазах была грусть и… вина. Винсент натянуто улыбнулся ей в ответ:
— Это хорошо. От любви одни проблемы.
Домой в эту ночь Винсент уже не вернулся, поэтому я спала одна.
Так прошло ещё четыре дня, к ночи я опять погрузилась в магию и легла на подушку Винсента. Не могла уснуть, долго рассуждая о том, что произошло. Когда Винсент снял запрет на магию, то энергия побежала по мне бодрящим потомком, завершая превращение моего тела, даря живительную силу. С ней пришло и кое-что, чего я так боялась: безразличие, которое периодически сваливалось на меня и раньше, теперь стало давить с новой силой. Единственные моменты, когда я чувствую прежнюю Алису, это когда Винсент рядом. Он оживляет меня, даёт мне надежду, даёт чувства, а в последнее время… его нет рядом.
И тогда я ищу любую возможность оказаться с ним, только он этого не хочет.
Я так запуталась! Мне очень нужно почувствовать его прикосновения, тогда мой страх пройдёт, тогда перестанут сниться безумные глаза Энтони Саммерса, которого я так хочу убить. Я скучаю по Винсенту, хочу его, жажду, тоскую. А он? Он не хочет.
Не люблю быть навязчивой, не люблю докучать, поэтому сначала просто думала, что могу обойтись без встреч с ним, но я переоценивала свои силы и недооценивала тягу к нему.
Дело в том, что, погружаясь в магию, она поглощает меня, и я не могу вернуться, словно в пьяном забытьи, я делаю то, чего бы никогда не сделала в обычном состоянии. Каждый день я ненадолго выезжаю по делам, одна телепортация на дорогу туда и одна на обратный путь. Это одиночные задания на несколько часов, не сложные, но очень нудные. Винсент специально оградил меня от каких-то вспышек гнева, боясь за мой контроль — и правильно.
И всё же меня настигли трудности, горько признать, но я провалила испытание. Я телепортировалась в один южный город, под названием Инеж, который территориально принадлежит ведомству Окса. Винсент был в этом городке пару дней назад и хотел убедиться, что после его уезда всё под контролем. Мне нужно было быть здесь не раньше девяти утра, но, поскольку сон теперь стал для меня невыносим, я была на краю Инежа уже к шести утра и спокойно ходила по медленно просыпающемуся городу.
Хороший город. Несмотря на приграничное расположение, и, как следствие, угрозы постоянных набегов мародёров, здесь есть какой-то… зажиточный колорит. Мне нравится то, что этот город словно вырос посреди леса, пышущего жизнью, жара сглаживается сочной зеленью и кронами деревьев, прячущими город от зноя в своей приятной тени. Дивная растительность, чудесный запах цветов, плодородные земли — всё это создаёт удивительную наполненность.
Я хожу по ухоженным улочкам и внимательно наблюдаю за начинающейся будничной возне жителей: в пекарне уже во всю кипит работа, молочник таскает бидоны, наполненные свежим молоком… он встречается со мной взглядом и на секунду замирает, его пальцы разжимаются и бидон с грохотом падает на мощёную булыжником дорожку. Я вижу в замедленном движении, как молоко выплёскивается из железного бидона в воздух красивой белой игрой жидкости, причудливо меняя форму, но я не могу допустить, чтобы такой свежий и необходимый продукт соприкоснулся с землёй: я вытягиваю перед собой руку и посылаю телекинетическую энергию, собирая жидкость в воздухе. По мне струится магия, я так погрузилась в процесс, что не могу оторваться от молочного шара в воздухе.
— Кто вы? — не слишком приветливый голос выдёргивает меня из моей магической зависимости.
Поняла, что всё это время я не дышала. Вдох и я постепенно погружаю молочный шар обратно в бидон, пока немного заторможенный молочник таращится на меня маленькими заплывшими глазками. Оборачиваюсь и смотрю в карие глаза смуглой девушки с чёрными как смоль прямыми длинными волосами, заплетёнными в косу. Высокие скулы, раскосые большие глаза, длинные ресницы и веснушки — очень интересное сочетание. Удивительное. Окидываю эту незнакомку спокойным взглядом и оцениваю её довольно высокий рост, пышные формы, очень тонкую талию.
— Кто вы? — требовательно повторяет незнакомка, а я не знаю, как ответить.
Леди Лефрой? Не моё имя. Леди Блэквелл? Тьфу. Это даже смешно.
— Алиса, — говорю я лишь своё имя.
Своё. Действительно моё! С горечью осознаю, что «Алиса» — это что-то очень простое, очень непритязательное, но всё и полностью — моё. Лишь пять звуков, выстраивающихся во что-то, что ассоциируют со мной, то, что не менялось ни в Ординарисе, ни в Сакрале, нигде. То, что останется моим, со мной и после меня.
