— Верю. — кивнул Блэквелл. От его дружелюбия не осталось больше и следа, вместо этого он был холоден, сдержан и крайне сосредоточен, — Ещё раз протявкаешь имя моей жены в неуважительном контексте, будешь нести кольца на свадьбе у Аннабель и Артемиса, а потом будешь им постельное бельё менять — это раз; в моих планах до этого момента победа Артемиса не была такой уж очевидной — это два; и три — не забывай, что участие Риордана в Турнире — следствие вашей самодеятельности, из-за которой он до сих пор находится на грани смертной казни. К твоему сведению, я исправляю эту вашу тупость, пренебрегая другими важными делами, ведь для Алисы Артемис — семья, значит и для меня тоже.
Катрина закусила губу, но признавать свою неправоту не стала, как и просить прощения. Они провели остаток танца в молчании, но следовали всем законам бала, танцуя с увлечённым видом, хоть это и не соответствовало действительности. В конце, откланявшись друг другу, Кэт уже предприняла попытку уйти прочь, но Блэквелл сдавил с силой её предплечье и прошептал на ухо:
— Подчинение. Я буду дразнить тобой Риордана, а он будет делать то, что мне нужно.
— Он и так делает то, что вам нужно. — огрызнулась она в ответ.
— Это скучный способ для одеревенелых мозгом. В любом случае, я тебя не спрашиваю.
Несмотря на обстоятельства, Артемис, который всё это время наблюдал за этим странным танцем, держал себя в руках, но, проходя мимо Блэквелла, толкнул его плечом, разочаровав Герцога в своих ожиданиях.
— Я старею, — задумчиво заключил Лорд Блэквелл уже позже, выпивая бокал шампанского залпом.
— С чего такие выводы? — ухмыльнулся Уолтер, играющий в шахматы сам с собой на ощупь.
— Манипуляция становится для меня непосильной. — зелёные глаза устремились на шахматные фигурки с интересом, и Блэквелл тут же сел за стол напротив, перехватывая управление белыми фигурами, — Вообрази, я не могу управлять таким идиотом, как Риордан и его болонкой!
— Он не идиот, — задумчиво поправил Граф и на ощупь сделал ход, но Блэквелл тут же сделал встречный, особо не следя за игрой, но всё же ввёл Уолтера в раздумья, — Твой Риордан далеко не идиот.
— Да ну? А как назвать человека, который влюбился, добился взаимности, но трусит взять своё? Они с этой пигалицей друг друга любят, это видно невооружённым взглядом.
— Он просто боится, Винс. Для него всё происходит слишком быстро, но я удивлён, что тебе этого не понять. Парень потерял всех своих близких одного за другим, потом обрёл утешение в одном человеке и был с ним по-настоящему родственен душами, но потерял и это. Как думаешь, почему у него паника, когда он снова чувствует в душе тепло? Потерять это для него будет уже невыносимо, но нельзя потерять то, чего не имеешь — поэтому он держит дистанцию.
Перенося вес на руки, лежащие на столике, Блэквелл криво улыбнулся, глядя на друга, лишённого глаз, но Уолтер очень хорошо знал его и читал вслепую с успехом:
— Ты пялишься на меня. — констатировал он, — Ну и что тебе от меня надо?
— Я плохо тебя слушал, хотя прекрасно слышал. У меня вдруг возникла идея как вернуть Риордана на путь, что я для него наметил. И почему я сразу не сообразил?
— Эй! — Граф изнывал от нетерпения, — Поделишься или снова будешь меня доводить своими загадками? Я ведь отгадаю, ты же знаешь!
— Не факт! — довольно ухмыльнулся Блэквелл, специально не передвигая фигуры на доске, хотя была его очередь.
— И что тебя навело на эту идею?
— «Нельзя потерять того, чего не имеешь», — процитировал Герцог, — Эта фраза как нельзя кстати и решает сразу две проблемы, — конь сделал ход и съел ладью.
Пришло время улыбаться Уолтеру:
— Ну тут ведь всё просто! — начал он с умным видом, — Чтобы Риордан почувствовал предстоящую боль от потери его «болонки», как ты симпатично выразился, надо подарить Риордану эту болонку. Так? И очень удачно, что она всё ещё раб.
— Близко, но это только половина моего плана, и не лучшая!
— Хм… — граф щупал фигуры на доске и хмурился, думая сразу над двумя вещами: над следующим ходом и над второй частью плана, — Я пас… не в игре, а в догадке, — и тоже сделал ход, съедая того самого белого коня.
Вместо ответа, Блэквелл улыбнулся и сделал ход… белой королевой, про которую Уолтер почему-то совсем забыл, отбрасывая её из игры:
— Шах и мат, мой друг! — констатировал Великий и Ужасный Герцог Мордвин с победной улыбкой.
— Ох уж этот белый ферзь! — прозвучало дружелюбно. — Большой ошибкой с моей стороны было на минуту о нём забыть.
