— Верно, про королеву забывать нельзя никогда, даже если на шахматной доске её нет. Каждая шахматная партия, сыгранная и выигранная мною, всегда была, есть и будет во имя вот этой фигуры! — Винсент, вертя в пальцах белый ферзь, вкладывал в свои слова больше смысла, чем казалось, но друг эти интонации легко ловил, — Вообще-то схема моего плана простая. Одна отрыжка преисподней, которая когда-то организовала государственный переворот и убила Суверена, несколько месяцев назад забрала у меня одно бесценное сокровище. — он снова выставил белый ферзь перед своим носом, — Вообще-то это сокровище настолько бесценно, что любой даже самый злостный преступник, который бы, чисто гипотетически, помог бы его вернуть, или хотя бы частичку, заключённую в кристалл, мог бы обрести признание государства и… — он выдержал эффектную паузу, — И даже получить помилование.
Уолтер рассмеялся в голос и захлопал в ладоши, чем привлёк бы много внимания, не будь обстановка и без того шумной.
— Ну что ты за человек такой? Тебя бьют в самые больные места снова и снова, забирают самое дорогое, предают и прочее в надежде выбить тебя из колеи, а ты всё равно остаёшься в седле. Ещё и говоришь, что постарел.
— Просто с Риорданом на самом деле сложно, он мне все планы портит.
— Так кто его учил? Все домашние питомцы похожи на своих хозяев…
— Это да! Уолт, а мне ведь твоя помощь нужна.
— Внимательно тебя слушаю.
— Как бы мне заполучить Николь Кларк?
— Никак, — резко ответит Граф Вон Райн, — Забудь, Винсент.
— Но ведь способ есть?
Уолтер зачем-то обернулся, будто боясь свидетелей беседы, но увидеть их наличие или отсутствие был не в силах:
— Что тебе нужно от Кларк?
— Она мне нужна. Не мне лично, но очень-очень нужна.
— Читай по губам: бесполезно.
— Потому что её брат сам отдал твоему брату всё своё наследство? Не хотел делиться с сестрой и продал твоей семейке всё, что имел за место под солнцем.
— Он и её продал, — очень тихо прошептал Уолтер, — Понимаешь?
— Более чем, но всё же.
— Нет такого сценария, где Амадей Кларк выплачивает тот мнимый долг моей семье. Кларки просто попали в кабалу, в лучшем случае этот засранец будет командовать какой-то вшивой территорией, получать откаты, но не более. Николь жива, пока не мешается.
— Она мешалась, — поправил Блэквелл, — Её хотели убить полгода назад, поэтому я велел Аннабель привезти её в Мордвин.
— И я рад, что ты это сделал.
Винсент разлёгся на удобном кресле и вытащил сигару из жилетки, закуривая:
— Ты её прикрываешь, да? Тебе наверно это дорого даётся.
— Давалось. Пока я был нужен отцу, то мог выторговать жизнь Николь, но теперь она в опасности.
Кольца дыма одно за другим поднимались к потолку, а Блэквелл смотрел на них задумчиво и хитро:
— Спорим Николь будет свободна от вашего гнёта к концу Турнира?
— Что у тебя опять за схема?
— Увидишь! — он затушил недокуренную сигару и встал, оставляя друга одного.
Секретно, лично в руки А. Э. Риордану.
«Нет времени. Рискую навести на себя подозрения личной встречей, а за тобой сейчас следят, как ты уже понял.
Твоя задача завтра проста до предела: ты должен быть в финале, но победить не должен. До этого момента твоими соперниками будут семеро и в их числе Амадей Кларк, который не захочет пачкать руки и пойдёт по головам, действуя чужими руками. Тебе знаком урок: изучи соперника, воспользуйся его неведением, преврати его силу в слабость и одержи победу. Кларк никогда не действует своими руками — этого тебе будет достаточно, чтобы его же техникой его устранить. Я говорю „устранить“, подразумевая „уничтожить“, ты читаешь „убить“.
Не скомпрометируй себя, это важно. У тебя и так гильотина над головой, но мне нужен мёртвый Кларк, и нужно это на глазах у всех. Награда тебе понравится, уж будь уверен.
P.S.: Бумага самовозгорается. Надеюсь, что читать ты своим зорким глазом не разучился и делаешь это не по слогам. Береги свои кривые руки.
