— Сама ты страшненькая!!! — ревностно прижал он малышку к себе, будто этот ребёнок был действительно дорог ему, — Её не доносили целых 3 месяца! Её вырезали из матери и украли, а потом отец… — она замолчал, — Ей просто нужно немного заботы, и она будет лучшей в мире девочкой, — его голос вдруг сорвался, и Артемис поцеловал девочку в лоб с трепетом и болью, будто целовал не дочь, а мать.
— Не знала, что ты так относишься к детям.
— Не ко всем, на самом деле…, — он поднял полный тоски взгляд, — Я оставлю её, даже если придётся порвать с тобой, что было бы невероятно больно.
— Даже так! — отвернулась Катрина и опустила голову, — Тогда у меня нет выбора.
— Кэтти… пожалуйста, это не навсегда!
Вместо слов она повернулась и подошла к мужчине с младенцем, пристально вглядываясь в лицо последнего.
— Какие… яркие глаза! — заметила она, — Знаешь, если б не законы магии, то я бы… я бы подумала, что этот ребёнок какой-то родственник Герцога.
Артемис сглотнул, делая беззаботный вид:
— Скажешь тоже…
— Ладно. Она останется с нами! Как зовут?
— …Ммм, — задумался о конспирации Артемис, — Её зовут Селли. Знаешь, мы ведь просто сделаем вид, что она наша. Тебе даже не придётся слишком много за ней ухаживать, ведь Бэт…
— ДАЖЕ НЕ НАЧИНАЙ! — слишком громко сказала она, тут же пожалев, ведь Селена начала куксится, — Не вздумай в моём присутствии говорить о Бэт и прочих, с кем ты…
— Кэт, прекрати. Ну было и было, мы с ней в этом плане никак не продолжали отношения. Впрочем, сама выбирай: будешь ухаживать за недоношенным младенцем сама, или примешь помощь Бэт, которая будет нянчить малышку с маленьким Энди. Вообще-то я бы очень хотел, чтобы Бусинка дружила с Энди, — он засюсюкал, — Ведь он научит её всяким мерзким шалостям, да, Бусинка?
Блэквелл целыми днями сидел в кабинете, строя планы, читая книги и почти не выходил наружу. Все стены были увешаны схемами и планами, вырезками из газет и выдержками из документов, которые, казалось бы, были не связанны, но Винсент связь нашёл. Ещё примечательным предметом на стене была маленькая ветряная вертушка, которая с виду была абсолютно обычной, но Блэквелл часто смотрел на неё искоса и бесконечно погружался в тяжёлые раздумья.
— Бэт? — монотонно спросил он, глядя на серебряный поднос, — Зачем мне бритва?
— Мой Лорд… через час вылетает ортоптер на свадьбу Лорда Айвори и Леди Гринден, вам нужно быть там.
— Риордан с этим справится без меня.
И тогда девушка со звоном бросила поднос на стол:
— Знаете, что, Мой Лорд? Мне надоело каждый раз это слушать!
— А мне надоело каждый раз тебе объяснять, чтобы вы все ко мне не лезли!
— Мой Лорд…
— Элизабет, оставь меня.
Но девушка лишь взяла бритву и подошла Блэквеллу, который молниеносно развернулся и завёл её руки назад, с усилиям нажимая на запястья, из которых от давления вылетело лезвие. Они стояли очень близко друг к другу, и Блэквелл агрессивно смотрел на неё, сдерживая гнев долгое время, а Бэт смотрела снизу-вверх и часто дышала толи от испуга, толи от…
Он не отдавал себе отчёта в том, что делает. Вдруг стало так жарко, что мозги, казалось расплавились, дыхание сбилось, а внизу живота стремительно нарастало напряжение, лишая воли человека, который давно себя сдерживал. Он притянул Бэт к своим губам в требовательном поцелуе, которого она ждала, руками от гладил её шею и плечи, спускаясь ниже, пока вдруг не почувствовал ответную реакцию. Бэт начала целовать его немного робко, и это было приятно, но совсем не то, что было ему нужно. Он открыл глаза в поцелуе и посмотрел на сложенное лезвие, что лежало на полу, отражая Блэквелла:
— Пора бы подстричься, Милорд… — вспоминал он слова Алисы, когда они сидели в каминной зале.
Она сидела поперёк кресла, а он на ковре, закинув голову на её колени, пока она гладила его лицо и голову.
— Стрижка, бритьё… ещё один гвоздь в гроб моей свободы, — ответил тогда он ей, — Тебе ли не плевать как я выгляжу?
— Однажды вы спрячетесь за своей бурной растительностью совсем, и я больше не увижу ваших изумрудных глаз.
А потом она его поцеловала нежно и неторопливо, а он тогда почувствовал такое яркое чувство, что нашёл в себе силы преодолеть поглощающую магию. Это было незабываемо и дарило бурю незабываемых эмоций, открывалось второе дыхание и…
…Вкус её губ, её нежное прикосновение, любопытный язычок и то томление, что он испытал в тот миг ни в коем роде нельзя было сравнить с тем, что Винсент испытывал в миг поцелуя с Бэт. С няней он вспомнил почему до Алисы не любил целоваться.
Он отстранился и сделал шаг назад:
— Уйди, Элизабет. Я побреюсь, подстригусь, поеду в Окс, только уйди.
Она непонимающе смотрела несколько секунд, а потом присела в неловком реверансе, и попятилась:
— Я… вам… подготовить одежду?
— Сам. Я сам, — он сделал глубокий вдох, — Я не должен был тебя целовать, это было неправильно и больше не повторится.
— Конечно… — она снова присела и, опустив глаза вышла, закрывая за собой дверь кабинета.
