Герцог упал на колени и сжал зубы от боли, потеряв концентрацию. Его били ногами, пытались ранить мечом, но он выставлял блок из последних сил. Но крики снаружи будто отрезвили его больной разум, открывая второе дыхание. Кое-как справляясь с натиском наёмников, он метнул нож в бак с топливом и тут же высек искру из пальца, поджигающую струйки горючего, растекающегося прямо к ногам врагов. Огонь поглощал ортоптер вместе со всеми пассажирами, но Блэквелл не намеревался ждать и смотреть на кару предателей, поэтому вытащил меч, повредил управление ортоптера, который тут же начал терять высоту, и быстро побежал на крик сына.
Блэквелл прыгнул на свой ортоптер, который держали на абордаже наёмники того летательного аппарата, на котором дрался Артемис в одиночку. Бэт истекала кровью, но была жива и прижимала к себе испуганного Эндрю:
— Па! — плакал малыш, выкрикивая единственное слово, которое знал, — Па-па!
— Бэт? — осмотрел он быстро девушку, рана которой была не глубокой, но у неё был шок, — Бэт, всё хорошо будет, не волнуйся… где малышка?
— Забрали… они забрали её! — заплакала девушка.
И он сорвался с места, кидаясь на ортоптер врага, преодолевая натиск наёмников, которые падали замертво от всепоглощающего гнева Герцога. Он не понимал, что происходит, ему было жутко страшно, сердце сжалось, а в горле стоял комок, но тело двигалось на автомате, разя врага одного за другим. Артемис был окружён и обездвижен, лишь харкал кровью, но Винсент выручил друга, переключая внимание на себя. Бой был ожесточённым и не равным, только это не останавливало лучших бойцов Сакраля, отчаянно бившихся вопреки всему.
Добивая противника, Блэквелл почувствовал толчок, означавший лишь одно:
— ДЬЯВОЛ! — выругался Блэквелл, — Они уводят мой ортоптер! Мы идиоты…
Они кинулись к открытой двери, но расстояние до «Птички», как ласково называл Артемис ортоптер Блэквеллов, было слишком велико.
— Летать ты не умеешь? — спросил Артемис.
— Нет. Максимум парить, но на это с такой грязной магией нереально. Телепортация меня обесточит… но ведь есть якорь!
— Но… — Артемис начал было протестовать, но Винсент не спрашивал. Он быстро взял верёвочный якорь с деревянного пола, — Винсент, твоя Птичка мизерная, а якорь… ты собьёшь их!
— Не ссы!
Он забрался быстро забрался на крышу, не теряя ни единой секунды, и с нескольких размахов забросил тяжёлый якорь, точно цепляя «Птичку» за запасное багажное крепление, которое он раньше хотел убрать, но счастливой случайности забыл об этом.
— Бле-е-еск! — восхитился Артемис, — И что дальше? Будем ходить по канату? Они сейчас перережут верёвку…
— Она, — поправил Винсент, — Там лишь ещё одна тварь, сующая свой нос в мою жизнь.
И Блэквелл прыгнул навстречу ветру, цепляясь за канат и перебирая руками. Он быстро двигался к своему летательному аппарату, который тормозило сцепление с другим ортоптером, но качка была головокружительной, отчего Блэквелл болтался на толстой колючей верёвке. Он начал раскачиваться для прыжка, как в миг из открытых дверей показалась Ниэлин Стисли, держащая его дочь вверх-тормашками за маленькие розовые ножки.
— Не советую, Винсент! — предостерегающе крикнула ему она и высунула ребёнка над пропастью, — Я скину её, только дай мне повод.
Только он не тратил время на разговоры, смотря в личико своей дочери, которая была явно испуганна, но совсем не плакала. Его сердце, испуганно до этого сжатое и будто окаменевшее, вдруг разогналось до невероятного ритма, садня той сладкой болью, что застряла где-то очень глубоко. Девочка была действительно очень похожа на Винсента, но, когда испуг застыл на её крохотном личике, она стала невероятно напоминать свою мать.
И он улыбнулся, хотя было очень больно, а зелёные глаза-бусинки смотрели на него с надеждой и безмолвной безграничной верой, как это делала Алиса.
Не нужно было больше сил или стимулов, каких-то внешних факторов, чтобы приступить к действию, ведь Винсенту всего-то и надо было как вырвать свою дочь из лап обидчика. Он рывком перенёс вес на багажную полку, цепляясь ногами, перекувыркнулся и залетел по инерции внутрь своего ортоптера. Быстрым, но трепетным движением он взялся за маленькую ножку дочери, а второй ударил по локтю Ниэлин, ломая руку, держащую ребёнка, но она та хватку тем не менее не ослабила, хоть и выла от боли. Винсент боялся сделать неловкое движение, ведь мог причинить вред своей дочери, и, пока он думал, из ортоптера появился Кайл с огромной шишкой на голове, сочащейся кровью, кинжалом, который до этого дал ему Блэквелл, неловким, но достаточно сильным движением ударил по сломанной руке, при этом мальчик издал громкий боевой клич, придавая себе уверенности.
Когда Ниэлин почувствовала режущее движение вечной стали, отсекающую её руку, то завизжала и не удержала равновесия, но Кайл не намеревался на это смотреть бездеятельно, поэтому пнул ревущую женщину под дых наружу так, что она не успела и сообразить и тут же полетела вниз с ортоптера.
