— Вон там… — показал на Алису Эван, — Она не в духе сейчас, вам уйти лучше.
— На тебе, малыш, плату, но поймай мне её сегодня! — старик полез в карман и вытащил кровно нажитые деньги, свёрнутые в газету и вложил их в протянутую руку Эвана.
Алиса увидела эту картину и снова протянула руку, препятствуя передаче, но газета загорелась и резко погасла, привлекая всеобщее внимание. Старик попятился прочь с криками ужаса, а Эван остался без денег:
— Ты что делаешь? Это моя работа!
И тогда Алиса открыла рот в порыве крикнуть на него, но вырвался лишь сип:
— Не смей! — не вполне разборчиво прозвучал её голос скорее скрипом, чем былым мелодичным перезвоном.
Она взялась за горло и расширила глаза, а Эван подполз к ней:
— Ух ты! — сказал он поражённо, — То есть ты умеешь говорить?
Она кивнула и попыталась что-то сказать вновь, но изо рта не выходило ни звука.
— Да ладно ты! Ну не всё сразу наверно, может просто нужно время!
Он улыбнулся и достал из сумки круасан, кусок сыра, ветчину и сок в тетрапаке. Беседа была нелёгкой, потому что Алиса то и дело погружалась в тяжёлые мысли совершенно забывая про гостя, а он лишь ждал её реакции. Несколько дней он приходил к ней по вечерам, они беседовали и ужинали втроём: Алиса, Эван и чёрный кот. Было много вопросов, много информации и несколько попыток снова научить Алису говорить. Через неделю она уже немного владела голосом:
— Милкис! — звала она кота сипло, а он откликался и нёсся ей на встречу, — Милки, иди ко мне.
Кот успокаивал девушку, которая привязалась к животному и каждый раз брала его на руки, утыкаясь в мягкую шерсть щекой.
— А почему глаза чёрные? — спросил Эван и в очередной раз поёжился, — Такие у всех магов?
Она отрицательно помотала головой:
— Лишь у самых сильных.
— И много таких?
— Мало. Один раз в сто пятьдесят-двести лет. На моём веку таких… — она перевела дыхание, ведь речь давалась ей сложно, — …Трое.
— Странно…
— Таких, как мы, давно не было, — объяснила она, — Что ты нашёл?
Она говорила короткими фразами, но Эван прекрасно понимал её. Она имела ввиду информацию, о которой он ей рассказывал сумбурно и невнятно, но обещал подготовиться, чем и занимался в последние сутки:
— Сама посуди: тебя видят только животные и люди с редкой кровью. Резус-отрицательных в мире всего-то 15 % процентов, а это чуть ли не 1/7 населения. Редкость, да?
— Я родилась в этом мире, — с трудом произнесла Алиса, — Жила здесь почти всю жизнь и раньше… — она запнулась, — Меня все видели.
— А что с тобой случилось?
Это был неосторожный вопрос, который спровоцировал странный всплеск воздуха в сарае. Это моментально почувствовал кот Милки, который выбежал из рук девушки, а шерсть животного встала дыбом. Алиса отвернулась и потупила взгляд в деревянный настил на полу, через который могла бы пролезть мышь, но благодаря стараниям Милки, ни один грызун не совался в жилище грозного кота.
На вопрос не было ответа, был лишь взгляд в пустоту и нечитаемое сосредоточенное выражение лица. Эван сделал ещё один неосторожный шаг: коснулся кожи Алисы на руке, но тут же одёрнул руку, потому что его ударило током. Она просто медленно повернула к нему голову и посмотрела вопросительно, на что он тут же оправдался:
— У тебя татуировки… много татуировок. Что-то значат?
Кивнула и задрала рукава выше локтя, показывая пальцем на каждый из элементов магических символов на коже по очереди с комментариями:
— Эти, — показала она на полумесяцы на запястьях, — Сигилы Лимбо — рабский гнёт.
— Ты — раб? Такое бывает?
— Бывает, — она показала на тыльную сторону ладоней и продолжила, — Эти — брачные знаки.
— Ты… ещё и замужем?
— Замужем за моим рабовладельцем, и у нас есть сын, — её губы дёрнулись в полуулыбке.
— Ого! А сыну сколько?
— Когда я видела его в последний раз, ему было полтора месяца. Совсем крошка.
— Так и не скажешь, что у тебя есть дети… а муж тоже маг?
— Он — такой же маг как я, только сильнее, — её палец указал на правый локоть, обвитый тонкой короной следующего сигила, — Это знак родства душ, что означает настоящую дружбу. — она запнулась и отдышалась, — …А вот этот, — она чуть оголила ключицу, показывая один из самых витиеватых знаков на своём теле: в форме крыла, — Этот называет «Ангельская Вечность».
— На крыло похоже.
— Таких крыла два: одно у меня, второе у моего мужа.
— Тот муж, который купил тебя в рабство? — сложность этой совсем не романтической истории вызвал у Эвана скепсис, который отражался на его лице.
— Он! — снова полуулыбка.
— И где он?
Она не ответила, будто пропуская мимо ушей вопрос:
— Ещё много знаков. Но они на теле, не покажу их… — она говорила нескладно и отводила взгляд, который в миг стал растерянным, только Эван не отступал:
— Где твой муж сейчас?
Она выпрямила спину в струну и посмотрела на собеседника, будто на допросе:
— Сейчас? Наверно дома.
— Тут какой-то подвох?
— Наверно… я не уверена.
Было бесполезно узнавать подробности, поэтому Эван заговорил на другую тему:
