Он знает. Мы выдохлись, отжили свои человеческие жизни и не можем больше сдерживать магию. Никто из известных Архимагов не держался столько, сколько держались мы.
– Есть два варианта: пройдёт неделя, две и уйдёт он, – тихо объясняю я Энди, а он внимательно слушает, успокаиваясь на моей груди, – Он будет мучится, но уйдёт так или иначе. Но хуже будет, когда я без него сойду с ума. Повезёт, если при этом я сдержу Некромантию, но в любом случае плохо будет всем. К сожалению, я не уйду быстро, потому что не смогу, тогда придётся тебе или Ксандру впихнуть в меня искупление, что вы себе никогда не простите, ведь будете думать, что убили меня. Это первый вариант, а второй – мы уйдём добровольно и вместе. Без мук и катастроф.
– Без катастроф? – переспросил он едко, – Потерять вас – катастрофа для всех, но для нас это будет просто невыносимо! Что с нами будет? Мы ни разу без вас не получали новые уровни магии, но будь уверенна, что это случится с каждым!
Сил на споры у меня не было, а здравый смысл настаивал: и не пытайся, это бесполезно. И тогда я прибегла к тем методам, которые всегда выходили лучше всего:
– Дракончик, – ласково зову его я. Так мы с Винсентом называли его в детстве. Когда он ещё не был в два раза больше меня, – Ты же помнишь сказку про Ксандра и Квин, правда?
Это могло показаться глупым, но, поскольку я знала, что близится конец, эти новогодние праздники мы провели всей семьёй буквально как раньше. Будто четверо взрослых Блэквеллов (хоть Селена уже давно носит другую фамилию) – всё ещё дети. Мы не растекались по разным концам замка, не занимались делами, а просто пили вместе какао, играли в снежки, смотрели детские рисунки и занимались всякой ерундой. А потом Винсент читал нам всем сказку про Квин и Ксандра под музыку моей шкатулки.
– Помню, – ответил Энди и снова шмыгнул носом, а потом отстранился и жалобно посмотрел на меня, беря мою ладонь и целуя её сквозь слёзы, – Ты и папа всегда будете с нами… – сказал он, но я не видела веры в его глазах.
– Ну? Почему ты в это не веришь?
Отвёл взгляд и зажмурился:
– Вы будете с ними, но не со мной. Энергию притягивает кровь… проводник. Я буду навсегда лишён вашего благословления.
– Энди, – позвала, но он не поднял глаз, – Энди! – вышло на этот раз, – Ты – мой, мой до мозга костей, моя Саламандра, мой сын, мой защитник. Я обещаю тебе, – сказала я с чувством, – Слово Блэквеллов, слово Квинтэссенции – я буду с тобой. Всегда, никогда не брошу, только когда подглядывать будет отвратительно мерзко, – добавила я и улыбнулась, а он нервно хихикнул, кивая одобрительно, – И мы будем с вами, когда вы получите новые уровни магии, а вы обязательно станете сильнее, но не торопитесь с этим! И много-много внуков – я рассчитываю на это и буду с ними, ты меня понял? А если их не будет хотя бы десяток, то папа будет трясти Сакраль и устраивать извержения…
– Это я помню, мам! – снова показались белые зубы в озорной улыбке, – И Мордвин будет светиться миллионами огней на каждый новый год и в каждое 26 августа, да?
– Так и будет, милый. – улыбаюсь ему и целую в лоб, – И каждую грозу я жду вас под дождём, очень-очень сильно жду. И следи за сестрой… глупостей натворит.
– Точно натворит. – согласился он, – Наводнения точно ждать стоит!
Он плакал, как ребёнок. Взахлёб.
Я целовала его мокрые глаза, щёки. Как много лет назад, когда для этого я присаживалась на корточки.
А сейчас стаю на цыпочках и еле достаю.
– Ты мой сын. Всегда помни, ладно? Я – твоя мама, иначе быть не может.
Он кивнул и отступил в сторону, прислоняясь головой к холодной стене.
Ему очень больно, а будет ещё больнее. А потом он смирится и поймёт простую истину: любовь не проходит. Никогда. Он будет чувствовать нас с Винсентом, разговаривать с нами, будто мы живые – просто не сможет обнять. А я буду его окутывать облаком чистой магии, оберегая от бед, бестелесными губами целовать на ночь и отгонять кошмары.
Уже позже я села на ковёр перед креслом, где сидел Винсент, и положила голову ему на колени. Он не сразу заметил моё присутствие, но всё же положил руку мне на голову и виновато улыбнулся, глядя чёрными глазами:
– Прости, Квин… моя искорка.
В последнее время такое часто. Он мечется в той реальности, что рисует его мозг, и иногда думает, что он Ксандр, а я Квин. И магия всё чаще поглощает его, а вернуться с каждым разом всё сложнее – я знаю.
– За что ты извиняешься?
– Тебе ещё жить да жить, – начал он, – Справишься без меня?
Я ожидала этого разговора, и подготовилась. Я залезла к нему на руки, вцепившись руками и ногами, словно ребёнок, и дышала его запахом отчаянно:
– Что я без тебя? Одно крыло, – голос сорвался, – Всего одно крыло, милый, без тебя мне не летать.
Покровительственно обнял и целовал в волосы. Наши крылья – наши метки Вечности, они ведь и правда не созданы быть по отдельности, и я не представляю своей жизни без моего любимого и единственного мужчины, который заставляет меня летать, как людям и не снилось.
