вдруг обнаружили отсутствие на высоких трибунах ВСЕХ первых лиц, лозунги, надрываясь в крике, вопили совсем уж никому не известные люди. А по колоннам уже волной катились слухи, что, мол, поймали штук десять американских шпионов, обрастая снежным комом невероятных подробностей. Вечером же весь Свердловск гудел от информации, распространяемой службой ОБС27, что где-то над Кольцово сбит огромаднейший американский бомбардировщик с атомными бомбами! Назавтра, ранехонько, вдвоем, на форсированной «Яве» мы сумели проскочить по тропинкам через армейское жидкое оцепление, и у меня дома после долгонько валялся кусочек дюралевой обшивки с английской надписью от самолета разведчика У-2 бедолаги Пауэрса.
Законопослушные граждане живут по закону, братки — по понятиям, а солдаты… солдаты — по Уставу. «А Устав… Устав — ЭТО…» — сказал однажды в прекрасном фильме «А зори здесь тихие» симпатичный пышноусый старшина, и этим все было сказано: боевая и политическая подготовка, распорядок дня и т. д. и т. п. А в соответствии с распорядком дня и исключительно с целью окончательного оздоровления всего поголовья защитников Отечества положено было им перед отбоем погулять. И не просто так, умиротворенно глядя на луну и загадывая желания, а пренепременно строем, да с удалой песней, и в дождь, и в зной, в слякоть и метель, положено так…
А петь-то как не хочется после тяжкого трудового солдатского дня, шлепая двумя сотнями подкованных сапог по периметру военного городка. Но наш бравый старшина, а в простонародье «макаронник», большой любитель хорового пения, имел на сей предмет свою мысль и оттого ее все время думал. А додумав, смачно командовал: «Рота! Запевай!» Рота, сумрачно колотя сапожищами по асфальту, угрюмо безмолвствовала. «Рядовой Ильиных, запевай!» — «Не могу, товарищ старшина, горло болит». Следовал немедленный вердикт: «Два наряда вне очереди! Ефрейтор Тимофеев! Запевай!» — «Не могу, товарищ старшина, нога болит». Неумолимый повтор наказания с усугублением: «Три наряда вне очереди!» И сразу же: «Рота — бегом»! Тяжелое топанье и пыхтенье испуганного стада потревоженных бегемотов, затем новая команда: «РОТА!!!» После чего солдаты обязаны перейти на строевой шаг, а затем, промолчав и на этот раз, вновь пару раз совершают пробежку с последующим отбиванием пяток. И вот вконец испуганный дискант откуда-то из середины строя тонюсенькой струйкой заводит: «Вьется, вьется знамя полковое, командиры впереди…» Угрюмо-злые хриплые голоса вразнобой подхватывают всем знакомый припев и тянут-потянут его до самой долгожданной команды: «Разойдись!»
На службе
Как-то под вечер, перед началом очередного выгула, сидючи в красном уголке, ротные неформальные лидеры порешили приобщиться к истокам высокой поэзии и вмиг сочинили, благо земля русская не оскудевает талантами, новый текст любимой старшинской песни, но с такими купюрами и словосочетаниями, что вмиг заинтересовали сим произведением всю роту. И она, всего за десяток минут, постанывая от смеха и в изнеможении приседая, изучила его в совершенстве. И уже скопом решили так, что те, кто идет по периметру строя, поют любимую старшинскую, а вот середина — середина озвучивает исключительно новый вариант оной.
Удивлению «макаронника» не было предела, когда рота сама и без команды, с первого же шага взревела сотней луженых глоток, да не просто так, а еще и с залихватским присвистом. В тихом вечернем воздухе гремела и стократилась удалая и донельзя патриотическая песня, причем при подходе к Дому офицеров, когда оттуда потянулась жиденькая цепочка офицеров с женами после просмотра очередного сопливого индийского сериала, рота перешла на строевой и резко добавила децибел:
