Словом, не выползал бедный Веня из бесчисленных нарядов и с «губы», безропотно снося все тяготы своей нелепой солдатской жизни. А шел уже третий год его службы, автоматически переводящей в разряд «стариков» с причитающимися по статусу привилегиями. Одной из них была заманчивая возможность при заступлении в караул нести службу по охране социалистической законности на вожделенном двухсменном посту, то бишь сохраняя ее исключительно в ночное время. Функции же начкара29 в этом случае исполнял дежурный по роте, что открывало огромнейшие возможности для различного рода манипуляций, от заступления на пост без разводящего и последующего бдения на оном целых четыре часа заместо положенных по Уставу двух до появления на посту без личного оружия, с приемом из рук только что разбуженного напарника его тепленького калашникова. Капитан Вася, располагая оперативной информацией от своих соглядатаев, оченно обожал производить лихие налеты глубокой ночью на охраняемые «старичками» объекты, следствием чего частенько являлось длительное заточение в гарнизонный замок Иф.
Заступив на пост в ноль-ноль часов и забравшись с ногами под толстую попону, укрывающую передвижной компрессор, Венечка унесся мыслями в свою родную деревню, к теплым шанежкам, пышным девкам и милой его сердцу МТС30. Умиротворенно подремывая и сладко причмокивая губами, он чуть не прозевал легкий перезвон пустых консервных банок, подвешенных на протянутых по периметру охраняемого объекта ниточках. Мгновенно приведя себя в боевую готовность, Веня занял исходную позицию в затемненной гаражной нише, обозревая освещенную киловаттной лампой территорию. Медленно крадущуюся по периметру стоянки темную фигуру выдала блеснувшая на миг «капуста»31 на летной фуражке, которую с гордостью любил надевать в особо торжественных случаях капитан Вася. С огромным интересом наблюдая за перемещением новоявленного ниндзи, Веня с трудом сдерживал вдруг проснувшийся в нем охотничий азарт, судорожно сжимая во вмиг вспотевших руках безотказный автомат.
А Вася, осторожно обследовав окрестности объекта и не обнаружив признаков часового, окончательно потеряв нюх, начал нахально совать свой нос то в кабину спецмашины, то под попону покинутого Веней компрессора, а то и в кучу загаженного тряпья, предназначенного на выброс. Убедившись, что постового нигде нет, он опрометчиво двинул по диагонали площадки, брезгливо обходя по-осеннему холодную лужу с отблескивающими на свету пятнами машинного масла. Выждав, когда «нарушитель» попытается перепрыгнуть через нее, Веня вскрикнул звенящим от волнения голосом: «Стой! Стоять на месте!» Подпрыгнув от неожиданности, капитан Вася взвизгнул: «Сука! Проснулся! Попался! Сдай оружие!» — и попытался рвануть на окрик. Резкое лязганье затвора мгновенно остудило боевой пыл нападавшего, а новая команда «Стой! Стрелять буду!» пригвоздила его к асфальту. «Ты че? Не видишь, че ли? Да это я, комендант гарнизона капитан Мироненко!!!» — взвыл он от такого хамства, на что последовала произнесенная уже ледяным голосом команда: «Лежать! Буду стрелять без предупреждения»! Дурак дураком, а понял бедолага, что часовому пристрелить его на месте, как «два пальца об асфальт», так как он нарушил все каноны Устава караульной службы, где четко прописано, что часовой есть лицо неприкосновенное со всеми вытекающими и нежелательными, мягко говоря, для него, капитана, последствиями. Медленно оседая в грязную лужу, капитан жалобно взмолился: «Парень! Да я тебе… ну, че хошь, ну, отпусти, пожалуйста, а»? Но Веня, подрагивая от только что совершенного геройства, был неумолим: «Лежать! Стреляю без предупреждения»! Вася вздрогнул и распластался вялым червяком посередь загаженного бензином и маслом озерца. Душераздирающее зрелище, в удовольствие созерцаемое трясущимся от волнения Веней, было внезапно прервано дико ворвавшейся в его охмелевшую от содеянного башку: « <…> твою мать! Ведь мне же еще ТРИ часа на посту стоять! А это уж наверняка трибунал»! Медленно, раком, раком он добрался до заветного ящика полевого телефона и, яростно крутанув пару раз рукоятку, не выпуская тем временем из поля зрения капитана, истошно проорал в бакелитовую трубку про всю случившуюся с ним оказию!!!
