Час ночи, безлунное небо, слабо побрехивающие в отдаленной деревеньке собаки, жалобное подвывание замерзающего в ледяной няше коменданта и нарушившие эту идиллию, изначально слабые, а затем грохочущие звуки бегом приближающегося наряда. «Стой! Кто идет? — по всем правилам караульной службы радостно взвыл часовой. — Разводящий ко мне! Остальные на месте!» А дальше все как по нотам: звонок начкару караула номер один, группа захвата, вой «дежурки» и трясущаяся от холода в мощном свете фары искателя фигура пойманного на месте преступления бедолаги. Старший наряда был неумолим и, не вступая в словесный контакт с нарушителем, мгновенно препроводил потерпенца в караулку. Солдатское радио действует безотказно, и когда завывающий сиреной «газон» подъехал к тщательно охраняемому помещению, отдыхающая и бодрствующая смены с иезуитской радостью пялили глаза на редкостное и какое-то диковатое в своей простоте действо — перемещение чумазого и дрожащего нарушителя, то бишь КОМЕНДАНТА ГАРНИЗОНА, в комнату начкара.
Беды обалдевшего от всего происходящего с ним капитана Васи на этом не закончились, ибо начальником караула на сей раз был майор-летун32, порядочнейший мужик и настоящий вояка, прошедший несколько заграничных «командировок». Свободные от службы солдатушки, радостно повизгивая при каждом громовом раскате майорского баса, толпились в тесном коридорчике караулки, жадно ловя каждое неприличное слово в адрес незадачливого «экскурсанта». А уж обстрелянный не раз в недалеком прошлом вражескими ракетами комэск33 умел виртуозно излагать свои мысли, тем более что повод-то был просто уникальный.
Отправленный через пару часов восвояси капитан Вася был надолго деморализован и в дальнейшем, став гораздо потише и даже как-то поблекнув, перестал шастать ночами по «двухсменкам», так как даже в его железобетонной башке твердо утвердилась мысль: «А че, ежели оне все же стрельнут?» А «оне» после всего произошедшего уж пренепременно стрельнули бы, будьте любезны!
Венечка же, так и не получивший полагающийся ему внеочередной отпуск, автоматически переместился на иной, более высокий иерархический уровень, вмиг став предметом преклонения и обожания всех недотянувших пока до «стариков» сослуживцев. Кроме капитана Васи, естественно…
Событие, к которому готовятся загодя, летняя спартакиада части собирала огромное количество зрителей, начиная от обалдевших от длительного бездействия офицерских жен, вольнонаемного состава, иноземных летчиков, стажирующихся на наших самолетах, до особливо приближенных представителей окружающей гарнизон сельской местности. А уж радости солдатской не было предела — естественное ослабление дисциплины на всей территории части на пару дней, концерты заезжих артистов и вожделенная продуктовая лавка из областного центра. Старались все, как могли, и выкладывались на соревнованиях на всю катушку.
Футбол, волейбол, солдатское троеборье, разнообразная стрельба, показательные рукопашные бои, забеги на всевозможные дистанции, штанга и многое-многое другое всегда традиционно завершалось соревнованием по подтягиванию на перекладине. А фаворитом здесь был ладно скроенный любимец всех окрестных женщин, красавец капитан-десантник. Обычно, наглядевшись на все попытки превзойти его личный рекорд, он, элегантно подпрыгнув, под вопли толпы и радостный женский визг легко подтягивался свои пятьдесят раз и, спрыгнув пружинисто на землю, долго купался затем в лучах славы, жмурясь на дам, как мартовский кот. Вот и сейчас, сидя на отдаленной скамейке, он терпеливо дожидался своего очередного триумфа, даже не предполагая и не догадываясь, какую плюху приготовила ему наша братия. А работа была проделана огромадная. Перво-наперво надо было уговорить Венечку Фортанова поучаствовать в этих играх, а затем, умаслив его целым килограммом шоколадных конфет, так как Веня не пил и не курил, опробовать и закрепить разработанный заранее сценарий.
И вот наступило ЭТО. Закончивший упражнение капитан, картинно раскланявшись, уже готов был получить заслуженный приз и гору цветов от ярых поклонниц, как неожиданно замер, обнаружив под перекладиной еще одного претендента. Душераздирающее зрелище представлял сей спортсмен: на длинном и худющем торсе обвисала складками линялая сиреневатая солдатская майка, а на уровне синих, по колено трусов висели на тонких руках огромные красные кулачищи, тонкие же белесые волосатые ноги утопали в раздолбанных кедах сорок седьмого размера. Стадион в недоумении замер, когда по-детски хлопающая голубыми глазищами, стриженная наголо башка испуганно уставилась на блестевшую под ярким июльским солнцем перекладину. Судорожно подпрыгнув и промахнувшись в этом идиотском прыжке, зацепившись одной рукой, это чучело немного повисело на ней, судорожно и нелепо суча и подергивая ногами, с грохотом рухнув затем на землю.
