Безнадежно подперев рукой отяжелевшую от безысходности ситуации голову, наш физик, обреченно наблюдая броуновское движение, почесухой охватившее всю группу, только что похватавшую впопыхах экзаменационные билеты и перетыривающую разнообразной конфигурации «шпоры» по всем столам, ждет, ох, как ждет очередного Александра Матросова, дабы, в конце концов, поставив долгожданный трояк, вымотать из студяры всю душу, вытащив оттель золотые крупицы знаний, дабы удовлетвориться, что его труды были, в принципе, не так уж безрезультатны. Постепенно за дверью начинают кучковаться изначально отличники, а следом всклокоченные и вспотевшие середнячки, ожидая, по давно заведенной в группе традиции, очередного отстрелявшегося страдальца, и не просто так, а… Вот и сейчас, углядев в щелку, что отмаявшийся только что Жигит забирает дрожащей рукой свою зачетку, я, с серебряной рюмочкой водочки в одной руке и, опять же, с серебряной вилочкой, увенчанной пупырчатым соленым огурчиком в другой, жду своего старого друга и…
Во вдруг внезапно воцарившейся звенящей тишине в дверном проеме нарисовалась кряжистая фигура физика… Кто-то ойкнул, а кто-то пискнул, когда, поначалу слегка обалдевший от увиденного педагог, крякнув, взял из моих рук подношение, со вкусом влил в себя содержимое рюмочки и, аппетитно хрустнув огурчиком, величаво продефилировал в туалет. Ржа стояла, я тебе дам! Появившийся вслед Жигит недоуменно вертел башкой, пока захлебывающаяся от хохота толпа втолковывала ему, что к чему! Но уж потом оставшиеся в аудитории студенты как из пулемета повылетали с экзамена, очумело заглядывая в свои чудом похорошевшие зачетки.
А через пару лет после окончания института, на одном из пляжей незабвенного озера Балтым, судьба столкнула меня с физиком. Обнялись, как родные, и признался он, что тогда, очумев от потока наших знаний, мечтал только об одном — хряпнуть бы, что ли, а тут и я! Во ржали!!!
Однажды, помогая во время обеденного перерыва уразуметь хитрющую задачку по «термеху», мой шеф, закончивший с красным дипломом Казанский авиационный, поведал свою студенческую байку. А дело было на «военке». Отходняк после вчерашней попойки с подругами из пединститута чтой-то подзатянулся, и вся группа дружно клевала носом под усыпляющее бурчание майора, отлично, по своему боевому опыту и чисто мужицкой солидарности, понимавшего текущее состояние бедолаг. Но уж когда Петюня внаглую всхрапнул, он не выдержал и гаркнул: «Студент <…>, чем снаряжается пневмосистема самолета МИГ-19?» Обалдевший от внезапного пробуждения и тупо упялившийся на преподавателя, инициатор все-таки натренированным ухом уловил прошелестевшую подсказку и, к беспредельной радости паскудников, сиплым голосом и огласил оную: «Спертым воздухом, товарищ майор!» Секундная задержка тишины прервалась дружным реготом наглых глоток, да и сам педагог, утирая слезящиеся глаза и рефлекторно приседая, долго не мог прийти в себя. А Петюня, ныне один из руководителей крупного ОКБ, тащит до сих пор за собой по жизни кликуху «Спертый воздух».
Нефедов Владимир Иванович.
1920—1988.
Ветеран 2 гвардейской армии.
Кавалер двух орденов Красной звезды, двух орденов Отечественной войны 1 и 2 степени, медалей «За отвагу», «За освобождение Праги», «За взятие Берлина», «За победу над Германией», «За воинскую доблесть», юбилейных медалей Победы в ВОВ, Вооруженных сил СССР и т. д.
