Через пару часов, спотыкаясь и покачиваясь из стороны в сторону и подшучивая друг над дружкой, бригада взбирается в КУНГ и падает замертво до утра. Однако на сей раз не досчитались одного индивидуума — Коли Склюева, балагура и хохмача, испарившегося где-то в окружающем пространстве. После долгих-долгих поисков обнаружился в соседних кустиках стоящим на четырех костях, мотающим кудлатой головой и речитативом повторяющим, как заклинание: «Ме-Ке-Ке! Ме-Ке-Ке! Ме-Ке-КЕ!» Раскачав обездвиженного, с уханьем засандалили его в коробушку, ввалились сами и вскорости богатырским храпом заглушили звук работающего двигателя.

Поутру, осоловелые, но шустрые, быстрехонько загрузили нахапанное, расплатились с аборигенами и отбыли восвояси. Вот тут-то и досталось нашему герою! Перво-наперво начали иезуитски выбивать из него значение его последнего мычания. Но не тут-то было, стойкий оловянный солдатик, бесстыже тараща чистые мальчишеские глаза, никак не мог объяснить смысл сказанного. Он, оказывается, НИЧЕГОШЕНЬКИ не помнил!!! Но само это словосочетание оказалось настолько вкусным и неординарным, что, с удовольствием катая его во рту, порешила команда переименовать «Мокко» в «МЕКЕКЕ»!!! А уж потом, когда «МЕКЕКЕ» приобрело славу фирменного напитка доблестной лаборатории, устраивались конкурсы на лучшее приготовление оного. Уж и изгалялись извращенцы кто как хотел — чего только не совали туда, но пальму первенства завсегда завоевывал КЛАССИЧЕСКИЙ вариант:

1. один литр спирта;

2. один литр воды (варится сироп со 150 граммами сахара);

3. 12 ч. ложек свежемолотого кофе «Мокко», заваренного в 0,8 литра воды, плюс 1 ч. ложка молотого мускатного ореха, по половине ч. ложки молотых корицы и гвоздики, падающих в емкость последними (возможно применение дополнительно любимых специй);

4. п. 3 вливается в сироп и остужается градусов до сорока;

5. затем вливается спирт, и кастрюля плотно закрывается (герметизировать скотчем).

Тонкость одна, не дающая покоя алчущим, — герметично закрытая кастрюля должна томиться в одиночестве цельный месяц, по истечении коего вся твердая фракция, оседая на дно, превращалась в гудроноподобную массу, а жидкость… ЖИДКОСТЬ, приобретшая прозрачный янтарный цвет, наполненная ароматами дивных специй, разлитая в оригинальные емкости, исчезала мухой с праздничных столов, оставляя нетронутыми сосуды с водкой, коньяком и т. д. И так до сих пор! И до тех пор, пока рука держит рюмку, поклялась наша братия быть верной этому чуду! ВОТ ТАК!!!

<p>1965—1970. Институт</p><p>Полный абзац</p>

Монотонное блеянье молодящейся «политэкономши» вконец добивает впавших в оцепенение и рефлекторно выводящих в своих конспектах непонятные даже им самим каракули «вечерников». Однако уже подкатывает очередная сессия, и через слипающиеся глаза и ускользающее сознание уставшие за рабочий день трудяги судорожно пытаются осмыслить, но, увы, не перелопатить выданную им и непригодную в обозримом будущем информацию. Витек, классный токарь, потерявший на трудовом фронте пару фаланг указательного пальца на левой руке, то ли в задумчивости, а то ли по причине врожденного паскудства идиотически упялившись в постылое лицо продолжавшей что-то лепить ученой дамы, меланхолически засовывает оставшийся обрубок в левую ноздрю и блаженно замирает в предвкушении… Наступившая через пару минут гробовая тишина враз выдергивает из оцепенения всю аудиторию, и перед студярами предстает во всем великолепии потрясающая картина. Враз оплывшая на стуле «кандидатша» с выпученными глазами незабвенной супруги Ильича, побелевшими от ужаса губами пытающаяся что-то вякнуть, вдруг, в вопле взяв самую высокую ноту, мухой вылетает в коридор. Это Витек, изображавший доселя своей блаженной рожей отличника-первоклассника, шевельнул в носу обрубком. Полный абзац!

<p>Белоголовка</p>

Ритмично поскрипывая стоптанными кожаными башмаками, вдоль кафедры вальяжно прохаживается законченный алкаш, в недалеком прошлом артиллерийский подполковник, а ныне доцент кафедры математики, и пытается безрезультатно вдолбить в наши тупые бошки прописные (но, увы, только для него), элементарные постулаты высшей математики. Но в середине лекции, исподтишка так окинув орлиным оком аудиторию и отметив, что оцепенение группы уже готово перетечь в режим стабильной зимней спячки, неожиданно для всех разражается хорошо поставленным командирским рыком: «Встать! Быстрехонько достать чистые одинарные листочки и записать десяток интегралов! Ишь, разоспались! На решение десять минут!» Тяжкое сопенье вырванных из небытия и торопливо что-то царапающих второкурсников завершается силовым захватом испещренных какими-то загогулинами бумажек.

А через день, на следующей лекции, хищно так окинув орлиным оком притихшую братию, математик торжественно изрекает: «По результатам проведенной контрольной работы, средний балл по вашей группе… два восемьдесят семь!»38 Все радостно регочут, и, по крайней мере на пару часов, работоспособность группы обеспечена. Что и требовалось доказать!

<p>Рюмашка</p>
Перейти на страницу:

Похожие книги