Торная зверовая тропинка темной змейкой скользит по высокому берегу чуть поодаль от чистейшей речки Хамсара, изобилующей ворчливыми шиверами и мелкими шаловливыми порогами, битком набитой килограммовыми хариусами. Четвертые сутки наша бесшабашная троица чешет в верховья, чтобы затем перебраться к Дототскому водопаду в непроходимые дебри Восточного Саяна с последующим сплавом на шустром саянском плоту типа салик, дабы вкусить все прелести таежного и водного драйва. Все уже успели втянуться в традиционную «ишачку», темп вполне сносный, часочка эдак через три — очередная ночевка с душистой ушицей, нежнейшими рябчиками, бесподобным запахом угасающего костра, неторопливыми разговорами взматеревших бродяг.
За очередным изгибом тропинки утыкаемся в тройку побитых тайгой «индивидуумов», прошарашившихся в ней полторы недели, ввиду отсутствия ружей питавшихся исключительно рыбой, проклиная все на свете топавших в сторону жилья, так и не приняв всех прелестей автономной лесной жизни. Как выяснилось в разговоре, москвичи, прочитавшие где-то о чудесах Саянских гор, были заброшены за «бабки» моторкой до Дотота, откуда и драпали тоскливо к людям. Через пять минут общения с ними нам стало скучно, и мы разошлись как в море корабли. А еще через пару часов тропинка вывела к потаенной охотничьей избушке в излучине реки, примостившейся как раз супротив Хамсаринского водопада.
Покидав на полянке рюкзаки, осмотрели ее изнутри, отметив добротность и предусмотрительность хозяина, подготовившего жилье для длительной зимовки. Кружанувшись вокруг избушки, обнаружили охотничий лабаз36 и обалдели от увиденного. Дверца лабаза была прикрыта, но не на щеколду, а снизу к ней была приставлена ЛЕСТНИЦА! Вскарабкавшись по ней, Пиня обнаружил следы «крысятничества» — рассыпанные крупицы сахара и мучной налет. Значит, из мешков с провиантом, подвешенных в лабазе на долгую-долгую зиму, было стырено какое-то количество съестного! Окромя москвичей, так как следы были свежайшие, никто этого не мог сделать. А ведь законы тайги суровы и везде одинаковы — НИКОГДА без спросу НЕЛЬЗЯ ничего брать из заготовленного на зиму, шлепнуть за это запросто могут. Но ужас-то ситуации заключался в том, что по лестнице, которая обычно прислоняется где-то в сторонке, в лабаз может забраться любое зверье и сожрать все, оставив охотника голодом, порушив ему весь сезон37.
Водопад на Хамсаре
С-с-суки! — взвыли мы дружно. Такое без расплаты нельзя было оставлять, и, быстро переодевшись в кеды, прихватив фонарики, гурьбой рванули пятным следом. Смеркалось, когда мы выскочили, как черт из табакерки, к маленькому костерку, где эти уроды чаевничали ворованным сахаром. С ходу настучав им по рожам, популярно объяснив их дебильство, присовокупив, что ежели еще раз попадутся на глаза, так просто не обойдутся, с чувством выполненного долга потрусили, подсвечивая тропу фонариками, обратно. А на душе-то было комфортно!
Осень… Ажиотаж овощных заготовок на долгую уральскую зимушку. Вот и повадились мы ездить за дешевой картошечкой на родину нашего алкаша Ельцина. Спетая бригада во главе с начальником лаборатории, последним подсаживающимся на выезде из города в напичканный всяческими техническими прибамбасами КУНГ, судорожно прижимающим к груди запеленутое в старенькую телагру ведро с горячей картошкой, после его командирской команды «Вперед!», поданной в кабину через переговорное устройство, содранное с подводной лодки, устремляется в изведанную даль. Отъезжаем с полсотни километров от столицы, звучит новая вводная: «Бугорок!» — и наш вездеход, тараня мелкие кусты, сворачивает в лес до ближайшего прогала. Мгновенно десантируемая команда, как муравьи, рассыпаясь в разные стороны, профессионально организует комфортную «поляну», то бишь костер с запасом дров, брезентовый полог в виде шикарной скатерти-самобранки с разного рода деликатесными закусками и выносным прожектором, освещающим сие великолепие.
А тем временем на костре, в эмалированном ведре зреет, побулькивая, фирменный продукт нашей конторы — зело борз
