Вопреки полностью

Что же ей делать? Забирать документы и бежать отсюда? Других вариантов в голове не проскальзывало. Она же теперь не сможет взглянуть ему в глаза и вообще появиться на парах. О какой учебе может идти речь? И как жить дальше, если этого образования у нее не будет? Вытянуть другой институт казалось непосильной задачей. Начинать все с нуля… Опять… Не-е-ет!..

Катя заплакала, почти беззвучно, судорожно давясь рыданиями. Да, она жалела себя. Жалела и ненавидела. Эти чувства, смешавшись в один воспаленный комок, оказались даже сильнее тех, что она испытывала к отцу. Безысходнее. Страшнее. Тогда, в деревне, узнав всю правду о прошлом родителей, она нашла в себе силы жить. Теперь таких сил не было.

Девушка подняла зареванное лицо, заметив вошедшую одногруппницу Кристину. Глотнула очередной всхлип, пытаясь спрятаться от любопытных глаз.

– Ка-атька… Это что было такое? Вся группа гудит…

Конечно… Разве можно было рассчитывать на что-то другое? Скоро всему институту станет известно об истерике, которую она устроила перед деканом. А в купе со слухами, имеющими удивительное свойство разрастаться со скоростью звука, лучше вообще не думать о том, во что все может вылиться…

– Кать… Он искал тебя. Заходил на пары несколько раз. И у ребят спрашивал… Ты хоть понимаешь, что за такое выкинуть могут с факультета?

Заданный вопрос повис в воздухе: ответить все равно было нечего. Искал… Искал… Словно в подтверждение этому, опять завибрировал телефон, внезапно донося до сознания, КТО пытается к ней дозвониться. Ее затрясло еще сильнее. Кристина испуганно прошептала:

– Тебе домой надо. Белая вся… Хочешь, куртку твою принесу? Выйдешь тихонько через заднюю дверь… Там нет сейчас никого, я проходила только что.

Наверное, со стороны это выглядело глупо. Прятаться по углам смысла не было: вряд ли Кирилл стал бы выслеживать ее в коридорах или караулить у центрального входа. Но оказавшись на улице, Катя все-таки вздохнула с облегчением. И побежала прочь от здания с такой скоростью, будто за ней гнались.

Аллея от института до трассы никогда прежде не казалась такой длинной. Девушка не переставала оглядываться, хотя и понимала, насколько нелепо ее поведение. Но если бы он появился сейчас, точно бы провалилась сквозь землю, лишь бы не встречаться с его глазами, не видеть привычной холодности и осуждения.

У самой остановки она опять обернулась. От института отъезжала машина, такого же цвета, как у НЕГО. На расстоянии рассмотреть модель и, тем более, водителя не представлялось возможным, но Катя и не собиралась. Если есть хотя бы ничтожный шанс, что это ЕГО автомобиль, то… ее уже давно не должно здесь быть… Девушка заскочила в первый подъехавший автобус и, вцепившись непослушными руками в поручень, зажмурилась.

Свободных мест не оказалось, но это было неважно. Что теперь вообще имеет значение в ее жизни? Как, куда дальше?

На повороте тряхнуло, и Катя, больно ударившись о перекладину, открыла глаза. В первое мгновенье показалось, что она утратила возможность соображать: окружающие места были незнакомы. Совсем. Она никогда их не проезжала. Или не помнит? Тогда все еще хуже…

Девушка огляделась в попытке понять хоть что-нибудь. За окном мелькали дома, дачные постройки, пустынные территории, заросшие выжженной летом травой. Она растерянно повернулась к водителю.

– Куда мы едем? Что это за маршрут?

Мужчина бросил на нее короткий взгляд и рассмеялся:

– Заучилась, студенточка? На Фиоленте мы. Вон уже, Автобат проехали…

Ее качнуло, и разбитая дорога была здесь совсем не при чем. Только этого не хватало. Что за ирония судьбы?!

Следовало выйти. Вернуться назад. Домой. Вернее, в маленький домик, ставший ее прибежищем на этот месяц. Найти хозяйку. Завтра как раз пора было платить за оставшийся период времени. А может, и не следовало ждать конца сессии. Проститься на этот раз навсегда и с городом, и…

Катя вглядывалась в незнакомые пейзажи, чувствуя, как набухает в груди сомнение. Ей все равно не найти этого места… Тогда она проспала всю дорогу, пока Кирилл вез ее туда. А на обратном пути уж точно не думала об окружающем мире…

Даже не представляла, что Фиолент так огромен… Ей суток не хватит, чтобы его обойти. И зачем?

– Твоя остановка, милая.

Девушка не сразу поняла, что обращаются к ней. Она ведь молчала всю дорогу, только спросила у водителя маршрут. И лишь ощутив чье-то теплое прикосновение к по-прежнему заледеневшим пальцам, уточнила:

– Вы мне?

– Тебе, тебе. Выходить пора.

Катя изумленно посмотрела на обратившуюся к ней старушку. Сбившийся платок почти полностью закрывал лицо. Она даже возраст говорившей женщины не смогла определить. А голос… показался знакомым, хотя девушка никак не могла понять, где именно его слышала. Почему-то стало тревожно.

– Откуда Вы знаете, куда мне нужно?

На ее вопрос бабушка не ответила. Повернулась к окну, махнув рукой в сторону простершегося за ним пустыря.