Вопреки полностью

– Выпей, это поможет согреться.

Она покачала головой:

– Я не пью.

– Обычно не пьешь. А сейчас – придется, иначе можешь заболеть. От тебя до сих пор холодом веет.

– Не хочу.

Мужчина понимающе кивнул.

– Тогда выпей без желания. Твое отношение ни на что не повлияет, а эффект будет незамедлительным.

Такая настойчивость даже рассмешила. Как-то отвлекла. Согреться и правда было необходимо, зубы почти стучали, а дрожь так и не отпускала застывшее тело. Катя сделала несколько глотков, морщась от резкого вкуса. Крепкого вина не пила уже давно: никогда особенно не любила, да и повода не возникало.

– До конца. Сразу станет теплее.

Она опять попыталась возразить.

– Уже… согрелась.

Мужчина придвинул бокал вплотную к губам, отчего-то сделавшихся непослушными.

– Допивай.

Жидкость опять обожгла горло. Действительно, теплее. Почти жарко. И странный туман в голове.

– Я проверю сына и вернусь. Подумай, вдруг все-таки захочешь поговорить. Иногда помогает… Да и познакомимся наконец…

Катя растерянно посмотрела ему вслед и кивнула. Опустила потяжелевшую голову на спинку кресла. Она отдохнет… чуть-чуть.

Возвратившийся через несколько минут в комнату человек с изумлением уставился на уснувшую гостью. Куда эта девочка вляпалась? На бледных щеках застыли дорожки слез. Уже порозовевшие губы смешно вздрагивали, словно она силилась что-то сказать. Или беззвучно звала кого-то. Чуть улыбнулся, осторожно приподнимая ее с кресла и перенося на кровать в соседней комнате. Пусть выспится – потом во всем разберутся…

Он сбился со счета, который раз набирал ее номер. Бесконечные длинные гудки сменились монотонным голосом, сообщающим о недоступности абонента. Опять. Без конца. Куда же она пропала???

Все было не так с самого начала. С той сумасшедшей минуты, когда он поднял глаза на дверь в своем кабинете и увидел ЕЕ. Такую взрослую. Серьезную. Совсем другую. Но при этом самую красивую. Его сладкую девочку. Уже не его…

Она не ожидала встречи. В глазах так отчетливо читалось ошеломление, смешанное со страхом, что он впервые пожалел о занимаемой должности, о необходимости находиться на этом месте, вынуждая ЕЕ обращаться к нему. Если бы знал заранее, нашел бы способ избавить девушку от своего общества. Но не учел, не предугадал, что она вернется, еще и так неожиданно, не узнал документы с незнакомой фамилией. И не успел обезопасить от нежеланных воспоминаний.

Катя улыбалась, но от этой улыбки у него все холодело внутри. Она похудела, даже слишком, черты лица утратили трогательную детскую округлость, но стали еще притягательнее. В глазах мерцал прозрачный лед, и неизвестно, кому большую боль причиняли его острые края. Ему – при одной только мысли, что это хрупкое сокровище принадлежит другому, или ей – от того, что не удавалось стереть из памяти некогда пройденные шаги.

Как она прожила все это время? Была ли счастлива? Любима так, как заслуживала? Он всматривался в дорогое лицо, пытаясь найти ответы, но видел лишь маску, умелую, выверенную до последней черточки. Смелая девочка. Сильная. Она не показала ни единым жестом, что тяготится его присутствием. Даже не намекнула ни на что. Примерная студентка, готовая в любой момент включиться в процесс учебы. Ничего более…

А потом, когда она неожиданно упала, весь его мир разлетелся вдребезги. Еще раз. Стоило только коснуться ее, ощутить на руках такую восхитительную тяжесть. Тронуть прохладную, нежнейшую, будто шелк, кожу и так же пахнущие медом волосы. Он по-прежнему тонул в затуманенном взгляде, словно и не было прошедших лет. Все перемены, произошедшие в жизни, уже не имели никакого значения, когда она была рядом. Лишь на расстоянии вздоха. И так бесконечно далеко. Недостижимо.

Он почти не удивился робкому намеку на ее состояние. Было так понятно и совершенно естественно: ребенок, маленькое чудо, величайший подарок от любимого человека – могло ли случиться иначе? Одно на двоих волшебство… Недоступное ему…Он не хотел малыша от другой женщины, а от НЕЕ… даже не пытался мечтать.

Наступившая сессия превратилась в кошмар. Невозможно было не ощутить постоянно нарастающее напряжение. Стремление оказаться рядом становилось почти неконтролируемым. Бессмысленным. Но он ничего не мог с этим поделать. Тянулся к ней, с нетерпением ожидая каждого нового дня. Нравилось просто смотреть на нее, не рассчитывая на большее, видеть задумчивые, внимательные глаза. Его никогда и никто больше ТАК не слушал: впитывая любое слово. Она умела удивительным образом разграничивать неприятные воспоминания с информацией, которую была готова принять. От него. И он говорил для нее одной, выбирая самые яркие образы, даря сюжеты, наверняка приходящиеся по вкусу. Ничтожные, ничего не значащие мелочи, в которые вкладывал всю душу. Смешно… Как будто это что-то могло изменить.