− Ну раз помнишь, может, хоть теперь ответишь?
Встряхнув головой, Гермиона вернулась в реальность.
− Я боялась потерять твою дружбу, если что-то пойдёт не так!
− А дружбу Рона − не боялась, стало быть?
− А Рона я любила!
Гарри только недоверчиво хмыкнул.
− И потом, − она начала злиться, − ты же тогда вовсю крутил с Джинни. И был доволен жизнью, как мне казалось.
− Доволен? − с горечью протянул он. − Если недоступна та, что нужна на самом деле, приходится брать, что осталось. Думаю, мне просто хотелось быть как все − гулять с девушкой, жениться, завести семью... Это всегда было моей мечтой: иметь семью. Я думал, что стерпится − слюбится. А любил я тебя!
− Что-то я не замечала, − огрызнулась Гермиона.
− Правда? Лукавишь, ой лукавишь. Я хотел поцеловать тебя там, в палатке. И что? Ты просто отвернулась!
− Надо было быть понастойчивее! И потом, знаешь, чем девушка отличается от телевизора? Телевизор сперва показывает, затем ломается, а девушка − наоборот!
− На тот момент я не настолько был искушён в отношении девушек, чтобы знать такие нюансы, − фыркнул Гарри. − И потом, ты была мне самым родным, самым близким человеком! Мы столько всего прошли вместе, мне и в голову не приходило, что ты − ТЫ! − будешь предо мной ломаться! Я решил так, что нет − значит, нет.
− Значит, так любил!
− Любил! − Гарри вскочил на ноги и подался вперёд, опершись о стол гневно сжатыми кулаками. − Что, ты думаешь, я спасал эту сраную страну? Дерьмовый волшебный мир? Это никчёмное обывательское стадо, трясшееся по углам, пока дети воюют? Да насрать мне было на них! Пусть бы получали то, что заслужили! Круциатус на завтрак и аваду после обеда! И возможность лизать жопу Пожирателям в любое время суток! Заслужили! Своей трусостью и скудоумием! Я в лес пошёл умирать не ради них! Какое мне до них до всех было дело? Сдохнуть и лежать в могиле, чтобы они, ничего не сделавшие, немного поторжествовали, как в восемьдесят первом, а потом постарались забыть? Нет! Всё это ради тебя! Ради тебя я пошёл на смерть! Чтобы ты − ТЫ! − жила, вышла замуж, родила детей, чтобы они могли пойти в Хогвартс, не боясь за свою жизнь! Чтобы никогда больше тебе в спину не кинули проклятье или хотя бы пресловутое «грязнокровка»! Пусть я сдохну, лишь бы ты была счастлива! И после всего этого ты выбрала его! Это ленивое трусоватое ничтожество!
К концу тирады Гарри почти сорвался на крик. Гермиона заплакала, и вид этих слёз отрезвил Гарри. Охваченный жалостью, он поднял Гермиону из кресла, она уткнулась лицом ему в грудь, и её плечи затряслись от рыданий. Гарри обнял её, совсем как тогда, в палатке, его сильные руки гладили её спину и плечи, его голос шептал ей на ухо:
− Ну всё, всё, не плачь. Он того не стоит.
− Я не о нём плачу, − с трудом выдавила Гермиона. − А о своей жизни, которую сама и испоганила.
− Это ещё не конец жизни, тебе едва двадцать один, не поздно начать сначала.
− Сначала? − она подняла взгляд и посмотрела в такое близкое лицо своего лучшего друга. Затем несмело произнесла: − А мы можем начать сначала?
− Что? − не понял Гарри.
− Сначала, как будто не было никаких Уизли? Если ты всё ещё меня любишь... поцелуй меня, пожалуйста!
Гарри отшатнулся, словно его ударили.
− Что ты несёшь?
Его настроение изменилось буквально в секунду. Только что он утешал её в своих объятиях, а теперь в направленном на Гермиону взгляде не было ничего, кроме презрения.
− А? Что?
