Десять лет назад двое из отцов святой горы Синай, из которых один до сих пор пребывает во плоти, вышли ночью поклониться на Святой Вершине369. И когда они достигли [места, находящегося] в двух полетах стрелы от святого Илии370, то почувствовали некое благоухание, чуждое [всем] благоуханиям в мире. Ученик подумал, что благовоние исходит от парамонария371. Старец же, который был духовным наставником372 [молодого монаха] и который и сейчас еще жив, сказал: «Это не земное благоухание». Приблизившись к храму, они узрели внутри него словно некую печь с разожженным [в ней] огнем, и этот огонь, наподобие языков, выбивался через все дверцы [печи]. Ученик, увидев это зрелище, испугался, а старец, ободряя его, сказал: «Почему ты убоялся, чадо? Это суть ангельские Силы, а они – сорабы наши [в Господе]. Не робей: на небесах они поклоняются нашему естеству, а не мы поклоняемся их [природе]»373. И таким образом они безбоязненно вошли в храм, словно в печь, и там помолились. А затем взошли на Святую Вершину, когда уже рассвело.
Парамонарий, видя прославленные и сияющие лица их, как некогда [сияло] лицо Моисея, спросил: «Поднимаясь, вы видели что-то?» Они же, желая скрыть [свою тайну], ответили: «Нет, отец». Тогда парамонарий, будучи также рабом Господним, говорит им: «Я верю, что вы узрели некое видение, и вот лица ваши просияли славой Святого Духа». Они же, повершись [на землю, принесли] ему покаяние и попросил никому не поверять этого, а затем, помолившись, вышли с миром.
Авва Мисаил Ибериец рассказывал нам следующее: «Когда я был служителем374 на Святой Вершине, то однажды ночью я стоял внутри храма и молился, а все двери были закрыты, и тут я увидел входящих трех мужей, хотя двери не открывались. Один был облачен в старую власяницу, а два других носили коловии, [сотканные] из пальмового волокна375. Увидев, что я наблюдаю за ними, они удивились, а потом сказали мне: “Можем ли мы приобщиться [Святых Таин], господин брат?” Я ответил: “Да, отцы, и если позволите, я разбужу парамонария”. Они сказали: “Не беспокойся”. Дверь же ризницы была закрыта на ключ, так же как и ящик, где хранились Святые Дары. Они, подойдя к двери, пали ниц, и тут же створки двери сами собою открылись, так же как и ящик. Когда [мужи] причастились и вышли, то створки двери опять закрылись за ними. И они сделались невидимыми».
Опять же Иоанн, святейший игумен святой горы Синай, рассказывал нам, что не так давно был на Святой Вершине некий парамонарий. Однажды вечером он поднялся [на Вершину], чтобы совершить там каждение376, и внезапно повалил густой снег, так что гора Святой Вершины покрылась снегом высотой три или четыре локтя. И [парамонарий] был заперт наверху, не имея возможности спуститься. В те времена никто вообще не осмеливался заснуть на Святой Вершине. И когда парамонарий совершал свое правило, то перед рассветом он задремал и был [неожиданно] перемещен Богом: он оказался в Риме, в [соборе] Святого Петра377. Клирики [храма], видя его, внезапно оказавшегося посреди них, были ошеломлены; вместе с ним они пришли к папе и рассказали о случившемся. По Домостроительству Божиему [парамонарий] обнаружил, что у него на поясе [висят] ключи от дверей, на которых написано: «Святая Вершина Горы Синай».
Святейший папа удержал его у себя, а [потом] рукоположил его во епископа одного из городов, подвластных кафедре Рима. Еще он спросил [парамонария]: «В чем нуждается монастырь?» Узнав, что тот нуждается в устроении больницы, [папа] послал деньги для устроения ее и послание, указав в нем все случившееся с парамонарием, обозначив месяц и день этого [события]378. В этой больнице я был краткое время управляющим.
Как все знают, у армян есть обычай постоянно приходить для молитвы на святую гору Синай379. Двадцать лет назад большая группа380 их, насчитывающая около восьмисот душ, прибыла сюда. Когда они поднялись на Святую Вершину и достигли выступающей святой скалы, где Моисей принял Закон, то в святом месте возникли для этих людей страшные Божии видения и чудотворения. Как в древние времена при законоположении, вся Святая Вершина и весь народ этот, [пришедший из Армении,] оказались посреди огня. Самым странным представляется то, что каждый видел, как [огонь] не касается и не опаляет его лично, но он видел, как пламя [окутывает] другого, а другой видел [опаляемого пламенем] следующего. Охваченная трепетом толпа на протяжении часа восклицала «Господи, помилуй!» – и огонь отступил, не нанеся никакого вреда ни волосам, ни одежде их; только посохи их во время [чудесного] видения оплавились, подобно воску, а затем погасли. Сохраняя до конца [путешествия] эти опаленные и как бы почерневшие, словно от огня, [посохи] в качестве знамения, [армянские паломники] свидетельствовали [о чуде] и в земле своей, возвещая: «Ныне на святой горе Синай Господь опять явился в огне».
