Тем не менее некоторые из сарацин, находившиеся наверху [во время] видения и зрящие его, не уверовали и не перестали поносить бранью это святое место, [освященное пребыванием] на нем [множества] икон и честных крестов. А им бы следовало понять и произнести следующее: «Если бы Бог хулился христианами, то Он не сотворил бы такие видения, которые совершил в церквях христиан; ведь Он не соделал их у нас, как не соделывает в любой [другой] вере: в синагоге иудеев или в сборище арабов».
В другой раз на той же самой Святой Вершине, еще до того, как она была осквернена и загрязнена присутствующей там ныне народностью381, некий брат, прислуживающий парамонарию, укрылся внутри храма, презрев [запрет]382 и говоря [себе], что он не совершает ничего несправедливого по отношению к Тому, Кто почивает там. А парамонарий, полагая, что ученик опередил его и спустился вниз, совершил каждение на святом месте, закрыл двери [храма] и удалился. Ночью ученик, спрятавшийся в храме, встал, чтобы добавить [масла] в лампады, и когда он подошел к первой лампаде, то искра из этой лампады, по повелению Божиему, поразила его в бок. И с этого момента одна сторона [его тела], одна рука и одна нога отсохли, и он остался наполовину парализованным до самой кончины своей.
Также пять лет тому назад один из братий, родом армянин по имени Елисей, был служителем на Святой Вершине. Как [муж] чистый и достойный, он, как сам рассказывал, не раз и не два, но почти каждую ночь видел огонь, горящий в том же самом храме Божиего Законоположения. А в праздник Святой Пятидесятницы, когда на Святой Вершине свершалась Святая Анафора и иерей произнес Победную песнь383, то все горы трижды ответили громовым гласом: «Свят, Свят, Свят» – и этот глас грохотал и продолжался в течение полчаса. Его слышали, однако, не все, но только обладающие теми ушами, о которых Христос сказал:
Некто другой – тот, кто был вместе с автором от чрева матери 384, рассказывал следующее: «Когда три года назад я из пустыни взошел на Святую Гору, то за три дня до праздника Святой Вершины ночью я видел, как бы находясь в исхождении из себя 385, самого себя пребывающим в одном дворце. И кто-то спросил меня: “Почему ты пришел сюда, господин авва?” А когда я ответил, что пришел, дабы от всей души поклониться Царю, то он сказал мне: “Раз так, то, если просишь, поднимись к Нему, пока Он не стал принимать массу [других людей]. И то, о чем ты попросишь, Он подлинно даст тебе”. Так и произошло, слава Ему! Ибо когда я пришел в себя после видения, – продолжил он рассказ свой, – и стал рассуждать о виденном и слышанном, то обратился с просьбой [помочь мне] к служащим на этом святом месте; затем, взяв пресвитера и все необходимое, за день до праздника взошел на Святую Вершину, и там мы совершили богослужение. Я попросил у Бога [потребное мне], и Он удовлетворил мою просьбу, как о том опытно свидетельствуют [последующие] события».
Некоторое время назад, по Домостроительству Господню, случился в нашей пустыне мор, и некоторый святой и добродетельный отец преставился; его похоронили в усыпальнице отцов. На следующий день также умер, но только один из нерадивых братий, которого похоронили над останками святого мужа. И еще через один день скончался другой отец; когда пришли [в усыпальницу], чтобы положить тело его, то обнаружили, что святой муж сбросил на землю останки грешного брата. [Пришедшие,] считая, что это произошло случайно, а не чудесным образом, подняли с земли останки брата и опять положили их на [святого] отца. Но придя утром, [братия] нашла, что отец вновь сбросил с себя [грешного] брата.
Святой отец наш игумен, узнав об этом, пришел в усыпальницу и сказал почившему старцу: «Иоанн, называемый аввой Иоанном, при жизни ты был кротким и долготерпеливым». Затем, взяв собственными руками останки [нерадивого] брата, положил их сверху на старца и опять сказал ему: «Терпи, авва Иоанн, брата, хотя он и был грешником, как терпит Бог грехи мира». И с того дня старец уже не сбрасывал [с себя] останки брата.
В сорока милях от Святой Горы есть угрюмое и весьма суровое место, именуемое Турва. В нем обитал один досточудный старец и его ученик. Из Константинополя пришли два экскувита386, братья-близнецы, которые, отрекшись [от мира], удалились на Святую Гору при святом игумене нашем Иоанне. Пробыв два года в монастыре, они удалились отшельничать в Турва, где обитал великий старец. Прожив там некоторое время, они умерли.
