– Да, почтенный, есть на свете правда. Силою правды, почтенный Нагасена, изрекающие правду вершат заклятие: дождь вызывают, пожар тушат, яд обезвреживают[416], многое и другое делают, что им нужно.
– Тогда все сходится, все последовательно, государь. Силою правды обрел шибийский царь дивное зрение. Силою правды, государь, дивное зрение порождается и без телесного места. Сама правда оказывается тогда тем местом, на котором возникает дивное зрение. Например, государь, произносят сиддхи заклятие и приговаривают: «Пусть большая туча появится и дождь прольется». И стоит им промолвить это заклятие, как и вправду из большой тучи льется дождь[417]. Скажи, государь, в воздухе ли тогда находится причина того, что из большой тучи дождь полился?
– Нет, почтенный, сама правда оказывается тогда причиной, благодаря которой из большой тучи полился дождь.
– Вот точно так же, государь, и здесь естественной причины нет. Сама правда оказывается здесь тем местом, на котором возникает дивное зрение. Или, например, государь, произносят сиддхи заклятие и приговаривают: «Эта палящая, полыхающая огненная стена пожара не отступит». И стоит им промолвить это заклятие, как в тот же миг палящая, полыхающая огненная стена пожара отступает[418]. Скажи, государь, в этой ли палящей, полыхающей огненной стене пожара находится тогда причина того, что она отступает?
Нет, почтенный, сама правда оказывается здесь причиной, благодаря которой эта палящая, полыхающая огненная стена пожара в тот же миг отступает.
– Вот точно так же, государь, и здесь естественной причины нет. Сама правда оказывается здесь тем самым местом, на котором возникает дивное зрение. Или, например, государь, произносят сиддхи заклятие и приговаривают: «Смертельный яд да обратится в противоядие». И стоит им промолвить это заклятие, как в тот же миг смертельный яд обращается в противоядие[419]. Скажи, государь, в смертельном ли яде находится тогда причина того, что он в тот же миг обращается в противоядие?
– Нет, почтенный, сама правда оказывается тогда причиною, благодаря которой обезвреживается смертельный яд.
– Вот точно так же, государь, без всякой естественной причины сама правда оказывается здесь тем местом, на котором возникает дивное зрение. Да и четыре арийские истины, государь, не на каком-либо ином месте, иной основе постигаются. Правда и есть то место, та основа, на которой постигаются четыре арийские истины[420].
В китайских пределах, государь, живет царь китайцев. Желая принести жертву посреди океана, он каждые четыре месяца клянется правдою, а затем на йоджану заезжает в океан на запряженной львами колеснице. Огромная толща воды расступается перед его колесницей, а когда он возвращается, вновь смыкается за ним. Скажи, государь, может ли какая-нибудь естественная сила заставить океан расступиться, будь она хоть силою всего мира людей и богов?
Да ведь даже воду в крохотном пруду, почтенный, никакая естественная сила, будь она хоть силою всего мира людей и богов, заставить расступиться не может. Что уж говорить об океанских водах!
Вот и этот пример, государь, убеждает в силе правды. Нет ничего недостижимого для правды.
