Этот Ким Чжон Пук, или как там его, – еще худшая скотина, чем капитан Конкордии. Ведь детишек вез! Вон – педагог, который спасся вместе с частью тех детей, – он повесился, не в силах жить с сознанием того, что большая часть его воспитанников погибла. А этот моряк, сука, теперь извиняется, что, мол, был в панике, не отдавал себе отчета…
Что же это за капитаны там у вас, на Западе? Кому вы, гедонисты, доверяете жизни людей? Жизни детей!
Начался суд над КВС Закаржиевым, разложившим в ДМД самолет Ту-154. На авиа ру ожесточенный спор дилетантов, в который встрял и уважаемый авторитет Сергей Иванович Окань. Дилетанты склоняются к тому, что КВС геройски справился с ситуацией, а, мол, члены его экипажа некомпетентны. Окань утверждает, что КВС отвечает за все, что происходит на борту. Дилетанты нажимают на персональную ответственность каждого члена в части касающейся.
Я думаю, все, что произошло на борту, это следствие малограмотности практика Закаржиева. Да, он извернулся. Но весь его опыт не подсказал ему, что перебои в работе двигателей с ростом высоты выше 6000 м обычно связаны с малым давлением топлива. Ну и т. д. Он не спросил у бортинженера: насосы‑то работают?
Вот начало цепи ошибок. Видно, что человек не изучал подобные случаи, а если и расписывался за информацию, то не анализировал. Нет, это явно не мой Климов.
Он все время уклонялся вправо, потому что авиагоризонт его был завален, а по резервному практики пилотирования нет. Это отнимало у него все силы, вести анализ ситуации он просто не успевал. Да и старый уже.
Что же это за капитаны там у вас, на Востоке? Кому вы, русские, доверяете жизни людей?
Пилот–инструктор, долгое время обучавший пилотов тому, как летать на самолете Ту-154, имеющий официальное право лететь в экипаже, собранном с бору по сосенке, уж должен подстраховывать этих людей, знать типовые ошибки и подсказывать. А этот Закаржа, видать, чувствовал себя как у раю. Когда жареный петух клюнул, у него глаза чуть не выскочили. И он с великим трудом сумел продраться через страх и в последний момент извернуться. Хотя там пугаться‑то особо было нечего: один двигатель работал, и остальные худо–бедно крутились, авторотировали, и ВСУ они запустили, и генераторы были подключены, и все оборудование работало, и земля 14 раз подсказывала, что правее, правее, правее же идете! И штурман капитану то же самое кричал, кричал, кричал!
Ну, про закрылки: сначала 15, потом, через спор, 28, потом вообще 30 – на одном работающем двигателе… Последние секунды у них непрерывно пищал АУАСП: закритический угол атаки!
Попыток запустить хотя бы еще один двигатель, восстановить работу авиагоризонтов – не было. Они не понимали, работает ли у них курсовая система и СТУ.
Я смоделировал на симуляторе полет в облаках вообще без двигателей и сумел зайти через привод и сесть против ветра с первой попытки. Ничего особенного. Обошелся одним АРК.
Закаржа Закаржиев обгадился от страха. Скорее к земле! Ё–моё! С прямой! С попутным ветром! С закрылками на 28 на одном работающем! На закритических углах атаки!
Мне жалко этого старого пилота. Однако он хоть как‑то, хоть в правильном направлении, хоть и обдриставшись, – но боролся. А вот этот Ким Пак Хи, или как там его, суку, – просто удрал, как крыса, с тонущего корабля, бросив детей на верную смерть. Они еще из‑под воды СМС–ки посылали: спасите!
Оказывается, корабль был еще и перегружен.
Отдать его, падлу, на растерзание матерям! Чтоб на клочки разодрали.
Мне повезло: я себя уж пропиарил в интернете – там живого места нет от ссылок. Но как‑то уже привык. Теперь уже человека, не слыхавшего об авиационном писателе Ершове, скорее отнесут к невеждам, и я это воспринимаю спокойно. И еще: я писал о наболевшем и опубликовал свою боль в самое подходящее время. Просто круги узкие были. Но теперь они вроде как расширились.
А начал я летные дневники вести в 40 лет, когда уже был умудрен житейским опытом. И закончил в возрасте 60, когда мозг практически отдал все.
Надыбал тут очередную рецензию какой‑то Лизхен на «Страх полета»:
…«Вот на какие книги писать рецензии легко! Классически советские такие книги. «Страх полета» как раз из их числа: пусть написана уже в двухтысячных, зато от начала до конца пропитана духом «воспитания молодежи на героических примерах старших товарищей».
Дано: замечательный советский самолет ТУ-154, ведомый замечательным экипажем в составе предпенсионного командира судна (да–да, у меня тоже образ Жженова–Тимченко из «Экипажа» перед глазами стоял), ответственнейших штурмана и бортмеханика, а также второго пилота — молодого стажера, чьего‑то начальственного сынка.
Задача: конфликт «уходящей натуры» и «молодого беспринципного поколения» в условиях катастрофической ситуации в небе. Решение: вроде бы и в духе того же соцреализма, но…
