Но мальчишка не спешил, тогда моряк сделал мах правой рукой. Ворн отклонился и понял, как просчитался. Навстречу ему, слева, летел невесть откуда взявшийся кулак. Яркая вспышка света и боли от удара в лицо и тут же пинок в грудь, от которого пацан, согнувшись пополам, улетел в дальний угол зала. Шлепнувшись на что-то мягкое, Ворн застонал. Под ним тоже кто-то застонал, затем матерно выругался и зашевелился. Вглядевшись в лицо человека, на которого он так удачно приземлился, Ворн оторопел.
— Гриня? Гриня, наших бьют! — успел он пару раз хлопнуть товарища по щекам, прежде чем здоровенная лапа, схватив его за ногу, поволокла обратно, на середину зала. Ворн прикинулся полуживым. Моряк — косая сажень в плечах и почти два метра ростом, сильно похожий на бурого медведя, как мастью так и статью, поднял свою добычу одной рукой, так, что голова мальчишки оказалась на уровне пояса мужика.
— Ну вот, прыгунок, и попался, — хохотнул он басом. — Все, Кеп, кажись спекся пацан, — отвлекся от своей жертвы верзила.
Этого Ворн и ждал. Один точный удар кулаком, и моряк, не естественно тонко, для такого детины, ойкнув, выпустил пацана, схватился за пах и, сжав колени, медленно осел на пол, издавая странный звук, схожий со сдувающимся колесом. В зале дружно заржали, пророча мужику долгое воздержание от плотских утех и готовность к празднику хранителя всех младенцев, намекая на цвет его яиц, за одно хваля мальчишку за смекалистость.
Ворн, вскочил на ноги, окидывая взглядом помещение, оценивая обстановку. Алтай так и лежал у стены, Серого, скрутив руку за спиной, удерживали северяне. Теперь на него смотрели не только с насмешкой, но и с интересом.
— Возьми его, и уходим, — тихо, на своем языке, приказал капитан.
К мальчику шагнули сразу четверо. Они больше не шутили. Лица их были серьезны.
Ворн разбил нос одному, выбил руку другому, но ближник вождя схватил его, и, скрутив, приподнял.
— Поставь ребенка на землю. — еле ворочая языком, произнес знакомый Ворну голос.
Гриня стоял, пошатываясь, держа в руках ножку от стола.
— Наших бьют! Наших бьют! — раздалось за окнами таверны, топот от множества ног. Дверь гулко бряцнула и в помещение ворвалась толпа ребятни, а вслед за ними послышалось и ржание мар — то явился отряд имперцев, которые вломились с криками:
— Где пожар?! Какой пожар?!
Гвалт, суматоха, Ворна выпустили, имперцы принялись хватать и вязать всех подряд. Северяне сцепились с имперцами. Ксандро застонал, схватившись за лысину:
— Не я, не я их позвал! — проблеял он вымученно, уже предвидя, как пылает его таверна.
— Быстрей, быстрей! Сюда! — схватив Ворна за рукав рубахи, тянула его та самая девчонка, из-за которой все и началось. Ворн только и успел ухватить за шкирку шатающееся тело, с перекошенной блаженно-счастливой улыбкой на невменяемой роже. Пробегая по темным коридорам, он то и дело обо что-то спотыкался. Тело, которое он тянул за собой, хрюкнув, завалилось и собралось спать там, где и упало. Ворн вскинул его на плечо и поволок дальше.
— Иди, твои там, — сказала девушка и выпихнула пацана с "дровами" на плече на улицу. "Дрова" блаженно скалили зубы, бормоча нечто не внятное, одному ему понятное и периодически икали.
При свете луны Ворн разглядел несколько знакомых ребят, среди них Серого и Сабира, которые под руки тянули бессознательного Алтая. Перескочив через помойную канаву, компания скрылась в подворотне, оставив за спиной шум и гам таверны.
Эта десятина учебки далась Ворну сложно. Ожидание — само по себе бремя тяжкое, а тут еще и палки в колеса ставят как назло — нарываются на ровном месте, а проучить негодяя нельзя — накажут, лишат отпускного дня. И все будто чувствуют, что у него руки связаны, и наседают и борзеют. Трудно, ох как трудно уходить мирными путями от тех, кто явно выпрашивает в морду, но надо.
После нечаянной встречи с Гриней в таверне Ворну так и не удалось нормально пообщаться с другом. Оттащив его невменяемое пьяное тело в одно из прибежищ мальчишек-беспризорников, Ворн почти до утра провозился с Алтаем, оказывая тому посильную медицинскую помощь. И угораздило ему так свезти: грохнуться о стену, затем на острые осколки. В итоге множественные порезы разной тяжести, сотрясение мозга и переломы ребер и ключицы. Серый отделался лишь поврежденными связками на руках. Утром, перед уходом, Ворн попросил Серого рассказать о их встрече Грине, когда тот проспится, и сообщить, что через десять дней, когда наступит время новой увольнительной, он будет ждать друга тут, в этом месте.
Шел седьмой день.
Вечер, после изнурительной тренировки и ужина все отправились в баню. За чистотой тела тут следили строго. Грязь несет с собой дизентерию, гельминтоз, педикулез и многие другие болезни, которые могут лишить империю будущих воинов, в которых уже вложено немало государственных средств.
— Ты чертов везунчик, Ворн, — зло хмыкнув, сказал крепкий чернявый паренек, промывая кровоточащую ссадину на груди. — Если бы я не оступился…
