— Чафа нарочно спровоцировал Ворна на драку. В бане. Наш медик сказал, что Чафе не жить. Жила жизни перебита. А я Его Святейшество видел, когда он к вам шел, вот и подумал… дерзнул… простите… Но нельзя, чтобы Чафа погиб. Только не от руки Ворна. Вы же сами… — сильная рука директора тряхнула парня, заставив того захлебнуться в словах. — Простите меня, сэр. Я ради Ворна, сэр, — сипя и кашляя от передавленного воротником горла, прохрипел парень, стараясь преданным взглядом заглянуть в глаза Тарга.
Все, кто попадался по пути, едва завидев Кардинала, тут же опускались на колени. Ученики, столпившиеся у дверей медкорпуса, и сам лекарь, что стоял у стола, на котором распростерлось тело раненого, поступили также, соответствуя традиции и закону. Только один парень не упал ниц. Он лишь опустил голову в глубоком почтении, при этом продолжая удерживать свои руки в ране белого от кровопотери мальчишки.
— Как смеешь ты… — замахнулся на него Тарг, но был остановлен коротким движением руки Кардинала.
— Что делаешь ты, отрок? — равнодушным тоном спросил Кардинал.
— Простите меня, Ваше Святейшество, — проговорил парень, не подымая головы. — Не дерзости ради, а спасения для остался я на ногах. Отпущу рану, и он погибнет. Я не желаю ему смерти, хоть и виновен в произошедшем.
Поняв, что происходит, Тарг неосознанно потер шрам на своей шее, вспомнив, как Борг также зажимал его жилу жизни пальцами. Этому они своих учеников не обучали, а этот малый откуда-то знал. Откуда?
— Зачем ты борешься за его жизнь? Он все равно уже покойник, — в голосе Кардинала послышалось любопытство. — Или ты знаешь, как ему помочь?
— Знаю, — уверенно заявил подросток. — Но сам не сумею. Мне нужна помощь.
— Он сумеет тебе помочь? — Кардинал указал на лекаря.
Мальчишка кивнул.
— Помоги ему, — Кардинал легонько пнул лекаря в бок носком сапога, нос которого был окован металлической пластиной. Тот вздрогнул и несмело поднялся на ноги. Во взгляде отчетливо читались страх и непонимание, чего от него хотят.
Ворн же четко знал и понимал, что нужно делать. Не в первый раз он видел такое, да и штопать людей подучился уже изрядно за эти годы. Закончив операцию и наложив повязку, парень обратился к Кардиналу.
— Все, Ваше Святейшество. Если не будет воспаления, то выживет. Мне бы руки помыть, да и вообще, — он виновато пожал плечами, всем своим видом намекая на полную помывку, так как стоял сейчас перед всеми в том, в чем мать родила, практически полностью покрытый местами подсохшей кровью.
— И кто же тебя так врачевать обучил, Ворн? — не обращая на просьбу парня внимания, поинтересовался Кардинал, чуть склонив набок голову.
Ворн почувствовал на себе изучающий, цепкий взгляд. Стало неприятно, по спине пробежали мурашки, отдав холодком в затылок.
— Леший. Он меня учил многому, и лекарничать в том числе.
— Хорошо, — задумчиво произнес Кардинал — Поговорим плотнее, но не тут, — на том он и вышел из лекарни.
— В — в п-порядок себя приведи, — прошипел Тарг, выходя вслед за важным гостем. — И в-вихрем ко мне в кабинет.
Ворн заметил, что директор слегка заикался, что происходило крайне редко, и обычно выдавало в нем большое волнение. Скрипнув от напряжения зубами, Тарг удалился. Ворн же сломя голову помчался мыться и одеваться. Сердце стучало в груди, так и норовя выскочить. Дурные предчувствия рвали душу в лохмотья, словно пес старую фуфайку. Во рту пересохло, несмотря на то, что он только что вылил на себя целую бадью холодной воды. Проклятый Чафа. Все планы коту под хвост! А тут еще и Кардинал этот…
От досады он даже застонал в голос. Хотелось выть, но все эмоции пришлось грубо запихать поглубже, потому что он уже стоял под директорской дверью, занеся руку для стука.
— И разверзлись небесные хляби, и обрушился поток водный на земли грешные, и взмолились люди на девятый день о милости богов, но боги были глухи…
— Ты чего такое бормочешь, дядь Саш?
— Трактат из древнего писания.
— М… Предсказания, чтоль?
— Нет. Скорее, былины прошлого. Так боги наказали людей за дерзость их. Затопили земли, не пожалев ни праведного, ни невинного младенца. Всех под одну гребенку.
— Ну и к чему ты это сейчас?
— Да к тому, малой, что все мы в ответе за деяния ближнего нашего, и, видя непотребства, нельзя пройти мимо, сделав вид, что тебя это не касается. Касается. Еще как касается. За грехи одних все мы понесем кару. И ты, кто прошел мимо, виновен не меньше того, кто сотворил зло.
— Но… я не прошел мимо.
— Да, не прошел. И потому я сейчас тут, валяюсь в телеге и беседую с тобой, а не кормлю мух на обочине дороги. И дети мои не останутся сиротами, а жена вдовой.
— А их дети? Ведь их отцы сегодня не вернутся домой.
