Очень мудро с его стороны, — сказала Эмилия, пытаясь загладить свое неуместное замечание.
И было бы еще мудрее, если б он и сам не забывал руководствоваться этим принципом, — заметил Гэндзи. — Ведь он, поверив своим снам, выступил при Сэкигахаре против клана Токугава. Он погиб в той битве, наш клан едва не уничтожили подчистую, и сёгун до сих пор не доверяет нам, хотя официально мы и входим в число его советников.
Эмилия нахмурилась; в душе ее боролись сострадание и неодобрение.
Вот верное доказательство того, что эти сны и вправду не более чем сны. Библия говорит: «Пророчество же не для неверующих, а для верующих».
Возможно. Впрочем, меня это не очень беспокоит. Я вижу сны гораздо реже, чем мои предки.
И в тот же самый миг, как эти слова сорвались с его губ, мир вокруг померк, и Гэндзи обнаружил, что находится в другом месте.
Легкий ветерок овевал разгоряченное лицо.
Ветви были усыпаны белоснежными цветами, и воздух был напоен их сладким ароматом.
Яблоневая долина в цвету.
Должно быть, сейчас весна.
От царящей вокруг красоты у Гэндзи сжалось сердце, и на глаза навернулись слезы. Он был счастлив, и все же… Что еще за чувство наполняло его душу? Он не мог этого понять. Возможно, будущий Гэндзи это знал, а вот он нынешний — нет. Как и в прошлый раз, он очутился внутри личности, которой он еще не стал. Его руки — одна сжимала поводья, вторая лежала на рукояти меча, — не очень отличались от тех, которыми он только что поднес розу Эмилии. Значит, это не слишком отдаленное будущее — он еще не успел постареть.
Гэндзи дал волю коню, позволив животному идти, куда оно само пожелает. Он отправился в путь без конкретной цели. Он ждал. Но чего. Нетерпение заставило его соскочить с седла, и он принялся расхаживать взад-вперед. Потом он поднял голову и увидел ту самую ветку, на которой сидела Эмилия, когда он подарил ей эту долину. В тот же самый день Хэйко явилась к нему с исповедью. При мысли об этих двух женщинах Гэндзи улыбнулся.
Прекрасная гейша, знающая куда больше, чем ей следовало бы.
Наивная чужестранка, знающая лишь то, что ей хотелось знать.
Он подумал о них, и это снова напомнило ему о жестоких ограничениях пророческого видения.
Гэндзи сперва почувствовал, как дрожит земля, и лишь после этого услышал стук копыт — кто-то гнал лошадь галопом. Он взглянул в сторону выхода из долины, и увидел на склоне здание с островерхой крышей и примыкающей к нему колокольней. Колокольню венчал христианский крест. Мимо церкви Эмилии стремительно проскакал Хидё. Гэндзи не стал ждать, пока тот подъедет и сообщит ему новости; он вскочил на коня и помчался в сторону «Воробьиной тучи».
Во дворе было полно слуг. Завидев Гэндзи, они принялись кланяться. Не обращая на них внимания, он бросился в замок. И еще с дальнего конца коридора услышал долетающие из его собственной спальни вопли новорожденного. Ноги сами понесли князя туда.
Служанка поднесла ему младенца — показать. Но Гэндзи сейчас интересовала мать, а не ребенок. Он лишь скользнул беглым взглядом по пищащему комку, и собрался войти во внутренние покои. Но тут оттуда вышел доктор Одзава и закрыл за собою дверь.
Как она?
Роды были очень тяжелые, — сказал доктор Одзава. Лицо у него было мрачное.
Но ей ничего не грозит?
Доктор Одзава покачал головой и согнулся в поклоне.
Мне очень жаль, мой господин…
И при этих словах Гэндзи затопило одно-единственное, ни с чем не смешанное чувство. Горе. Он рухнул на колени.
Доктор Одзава опустился рядом с ним.
Князь Гэндзи, вы — отец.
Гэндзи был сломлен скорбью и даже не возражал, когда ему в руки вложили младенца. У ребенка на шее что-то поблескивало. И хотя слезы застилали глаза Гэндзи, он мгновенно узнал эту вещь. Он уже видел ее. Даже дважды.
В первый раз — в другом видении.
И во второй — в снежной норе.
Небольшой серебряный медальон, украшенный изображением креста и стилизованного цветка, — скорее всего, лилии.
Я же предупреждал вас, господин, что вам не следует перенапрягаться, — строго сказал доктор Одзава.
Гэндзи лежал на постели, в комнате, выходящей в розовый сад. Он не помнил, как здесь очутился. Но помнил, как терял сознание.
Я всего лишь беседовал с гостями.
Значит, вы беседовали слишком долго. Пожалуйста, господин, разговаривайте поменьше.
Гэндзи уселся.
Со мной все в порядке.
Люди, с которыми все в порядке, не падают без сознания.
Это было видение.
А! — понимающе протянул доктор Одзава и взглянул в сторону двери. — Ханако!
Дверь отъехала в сторону, и в комнату заглянула Ханако.
Да, доктор.
На лице ее было написано живейшее беспокойство, но она улыбнулась князю и поклонилась.
Принеси чай, — велел доктор Одзава.
Лучше сакэ, — возразил Гэндзи.
Чай, — твердо повторил доктор.
Да, доктор, — отозвалась Ханако и исчезла.
Рассказать тебе?
Как пожелаете, — сказал доктор Одзава. Он был главным доктором клана вот уж сорок лет. До Гэндзи его пациентами были Киёри и Сигеру. Одзава знал о видениях все. — Но, боюсь, я не смогу его истолковать. Мне никогда еще этого не удавалось.
Все когда-нибудь бывает в первый раз.
Не обязательно, мой господин. Некоторые вещи так и не происходят.
