Гэндзи был весь в крови, с головы до пят. Мукаи не мог бы сказать, чья эта кровь — самого Гэндзи, вражеская или лошадиная. Да и какое это имело значение? В этот драгоценный миг обреченности, когда он плечом к плечу с Гэндзи сражался против великого множества врагов, всякая разница между понятиями «я» и «не я» исчезла. Не существовало больше ни субьекта, ни объекта, ни отсутствия субьекта и объекта. Время не шло, но и не стояло. Что происходило сейчас в нем, а что — вовне? Мукаи не мог бы ответить на этот вопрос. Этот вопрос просто не имел смысла.
Мой господин…
Несколько отчаянных мгновений казалось, что их конец настал. Людей Каваками было слишком много, а людей Гэндзи — слишком мало. На место каждого зарубленного врага вставало трое. А потом, в тот самый миг, когда круг вражеских мечей уже готов был сомкнуться, со стен монастыря ударил очередной залп, и бой прекратился. Люди Каваками, словно услышав некую безмолвную команду, принялись бросать оружие и падать ниц.
Все было кончено.
Вы победили, мой господин, — сказал Мукаи.
Нет, — возразил Гэндзи. — Это вы победили, Мукаи. Победа принадлежит вам и только вам.
Мукаи улыбнулся — улыбка его была столь сияющей, что ему самому показалось, будто от его тела исходит свет — и рухнул.
Гэндзи едва успел подхватить его.
Мукаи!
Тут подоспели вассалы Мукаи.
Господин!
Мукаи взмахом руки велел им отойти. Он неотрывно смотрел в лицо Гэндзи.
Куда вы ранены? — спросил Гэндзи.
Но Мукаи ни капли не волновали его раны. Он хотел сказать Гэндзи, что пророческие сны приходят не только к провидцам, но и к простым людям, — таким, как он, Мукаи, — если ими движет искреннее чувство. Он хотел сказать, что уже видел эту сцену — совершенно отчетливо, в малейших подробностях: кровь, объятия, смерть, бесстрашие — и самое главное — вечное, запредельное, экстатическое единение, превосходящее всякие пределы восприятия, ощущения и понимания.
А потом даже это желание ушло, и осталась лишь улыбка.
Господин!
Вассалы Мукаи потрясенно смотрели, как Гэндзи опустил тело их господина на землю. Мукаи сказал им, что Гэндзи предрек победу. Но ни словом не упомянул, что сам он при этом погибнет.
Господин Мукаи умер, — сказал Гэндзи.
Князь Гэндзи, но что же нам теперь делать? Раз господин Мукаи умер, мы остались без хозяина. У него нет наследников. Наверное, сёгун конфискует его владенье.
Вы — верные вассалы вернейшего и самоотвеженнейшего из друзей, — сказал Гэндзи. — Всякий из вас, кто пожелает, может поступить ко мне на службу.
Тогда отныне мы — ваши вассалы, князь Гэндзи. — Бывшие военачальники Мукаи низко поклонились новому господину. — Ждем ваших распоряжений.
Превосходно! — подал голос Каваками. — Как это трогательно, как драматично! Возможно, когда-нибудь это превратится в эпизод из пьесы кабуки, посвященной вам, князь Гэндзи.
Он восседал на коне и смотрел на них сверху вниз, с обычным своим самоуверенным видом. Его окружали люди Мукаи, но из трепета перед его высоким рангом они обращались с Каваками скорее как с гостем, чем как с пленником. На фоне всех окружающих, только что вышедших из горнила боя, одежды Каваками и его адьютанта казались просто-таки вызывающе чистыми.
Сойди с коня, — велел Гэндзи.
Каваками нахмурился.
Я бы посоветовал вам не увлекаться сверх меры. Ничего ведь не изменилось, за исключением ваших шансов выжить. — Каваками никогда не был особенно искусным фехтовальщиком. Его искусство заключалось в другом. Это было знание — которым Окумити якобы владели лучше, чем кто-либо другой. Какая, однако, ирония судьбы! — Если вы поведете торг разумно, то можете, на самом деле, получить значительную выгоду. Я бы предложил…
Гэндзи схватил Каваками за руку, сдернул с седла и швырнул на землю.
Каваками, кашляя и отплевываясь, поднял голову. Лицо его теперь было измазано в кровавой грязи.
Вы!..
Меч Гэндзи взлетел над его головой и опустился, перерубив шею почти у самых плеч. Голова хлопнулась на землю. В воздух мгновенно ударил алый фонтан — и быстро иссяк, когда давление крови в жилах упало. Труп распластался в грязи; голова, удерживаемая хрящом, валялась между плечами; на лице, обращенном к небу, застыло ошеломленное выражение.
Гэндзи взглянул на адьютанта. Когда Каваками говорил о происхождении Хэйко, он находился в шатре.
Князь Гэндзи!.. — взмолился адьютатнт.
Убейте его, — приказал Гэндзи.
Двое воинов, стоявших по бокам от адьютанта, ударили одновременно. Труп рухнул на землю тремя кусками: голова, правое плечо и все прочее.
