Каваками двинулся вперед, но осторожно. У людей Гэндзи, как бы мало их ни осталось, тоже имелись мушкеты. Это было бы слишком прискорбно — умереть в миг величайшего своего торжества. И потому Каваками благоразумно прятался за деревья.
Почему они перестали стрелять? — спросил Хидё.
Моя голова, — пояснил Гэндзи. — Чтобы взять ее, им придется пустить в ход мечи.
Таро осторожно выглянул из-за искромсанной лошадиной туши.
А вот и они.
Гэндзи оглядел своих людей. Все уже взялись за мечи. Брошенные мушкеты валялись в грязи. Куда эффективнее было бы встретить врага залпом, прежде чем доставать мечи из ножен. Но люди Гэндзи думали сейчас не об эффективности. Все они были самураями. Когда речь идет о жизни и смерти, все должен решать меч.
Гэндзи извлек свою катану. Возможно, он — последний Окумити, и потому все его видения были ложными. Не будет никакого убийства, поджидающего его в будущем. Не будет ни госпожи Сидзукэ, ни рождения ребенка, ни третьего видения. Все это было обманом, заблуждением, иллюзией. Гэндзи взглянул на Хэйко и поймал ее взгляд. Они улыбнулись одновременно. Нет, не все было иллюзией, не все.
Приготовьтесь! — велел Гэндзи своим людям. — Мы атакуем их.
Именно так надлежало умирать самураю — в атаке, лицом к врагу. Подобно камню, рушащемуся с бесконечной высоты в бездну.
Вперед…
Залп, ударивший из-за стен монастыря Мусиндо, заглушил его слова. Половина самураев Каваками, шедших в первом ряду, рухнули замертво. Наступление мгновенно превратилось в беспорядочное отступление; перепуганные люди разбегались в разные стороны, прочь от монастыря. Мушкеты ударили снова, продолжая косить людей Каваками.
Гэндзи увидел над стеной дула мушкетов — их было около четырех десятков. Но откуда они взялись? Впрочем, размышлять ему было некогда. В тылу у отряда Каваками что-то произошло, и земля задрожала от топота копыт.
Кавалерия! — воскликнул Хидё. — Кто-то атакует Каваками!
Подкрепление! — радостно воскликнул Таро.
Откуда? До нашего княжества отсюда три дня пути, да и то если скакать во весь опор.
Смотри! Они возвращаются!
И вправду, люди Каваками, пытаясь спастись от кавалерийской атаки, кинулись бежать обратно, к Мусиндо. Многие попадали от очередного залпа. Но пока стрелки перезаряжали мушкеты, поток перепуганных людей захлестнул крохотное укрепление. Гэндзи и его воинам пришлось биться изо всех сил, чтобы их не затоптали. Клинки так и сверкали. Кровь умирающих людей и мертвых лошадей смешалась в грязи. Гэндзи слышал, как револьверы Старка выстрелили двенадцать раз, и смолкли.
У Старка просто не было времени их перезаряжать. Он подобрал чей-то меч, ухватил его обоими руками и принялся работать им, как топором, кроша тела, дробя черепа и отсекая руки.
Хэйко и Ханако стояли в середине, прикрывая Эмилию с двух сторон, и рубили всякого, кто подбирался слишком близко.
Один из людей Каваками подскочил сзади к Хидё, уже дерущемуся с несколькими противниками, и занес меч.
Хидё! — выкрикнула Ханако, пытаясь предупредить мужа, и кинулась к нему. Опускающийся клинок отсек ей руку выше локтя.
Из-за леса вылетели всадники. Над ними реяли самодельные флажки с изображением воробья и стрел. Они врезались в убегающую толпу и принялись прорубать себе дорогу к Гэндзи, выкрикивая его имя как боевой клич.
Гэндзи!
Гэндзи!
Гэндзи!
Мой господин, вы видите, кто это? — потрясенно спросила Хэйко.
Вижу, — отозвался Гэндзи. — Но не верю своим глазам.
Я приказал больше не стрелять! — гневно произнес Каваками.
Это не мы, господин. Кто-то стреляет из-за монастырской стены.
Это невозможно. Всякий, кто находился там, должен был погибнуть во время взрыва.
Может, подоспел кто-то из людей Гэндзи? — Адьютант боязливо оглянулся через плечо. — Это сразу казалось странным, что он едет со столь малочисленным сопровождением. Господин, а вдруг это ловушка?
Это тоже невозможно, — отозвался Каваками. — Будь это ловушкой, Гэндзи никогда бы не согласился встретиться со мной. Он не пошел бы на такой риск, не будь у него иного выбора.
Каваками видел, как его люди отступают от монастыря, стремительно превращаясь из отряда в беспорядочную толпу.
Похоже, наши воины движутся не в ту сторону.
Неожиданный обстрел несколько сбил их с толка, — признал адьютант.
Значит, иди и наведи там порядок.
Слушаюсь, господин, — отозвался адьютант, но не сдвинулся с места.
Каваками уже готов был разразиться потоком брани, но тут сзади раздались крики:
Гэндзи!
Гэндзи!
Гэндзи!
Выкрикивая боевой клич Окумити, конные самураи ударили в незащищенный тыл отряда Каваками. Люди Каваками, оказавшиеся вдалеке от собственных лошадей и мушкетов и зажатые между отрядом стрелков и атакующей кавалерией, окончательно впали в панику. Многие побросали мечи и помчались по единственному еще не перекрытому направлению — к дороге на Эдо. А пули, мечи и лошадиные копыта тем временем косили бегущих.
Каваками с его адьютантом тоже далеко не ушли — их окружили и схватили, несмотря на сопротивление. Впрочем, они особо и не сопротивлялись.
Стойте! — воскликнул Каваками. — Живой я для вас ценнее мертвого! Я — князь Каваками.
