Князь Каваками намерен вновь забрать голову моего дяди — когда явится сюда за моей. Но я не намерен отдавать ему ни того, ни другого.
Мы сами возьмем его голову, — заявил Хидё. — И оставим ее гнить под стенами его горящего замка!
Правильно! — в один голос поддержали его самураи.
Зачем же ждать? Давайте возьмем ее прямо сейчас!
Стойте! — выкрикнул Гэндзи — и вовремя. Иначе его люди тут же и ринулись бы в самоубийственную атаку на отряд Каваками, прямо под выстрелы. — Недавно мне было видение, проливающее свет на нынешнюю ситуацию. Это — еще не конец.
Гэндзи не стал уточнять, что видение обещало жизнь лишь ему, а о прочих ему ничего не ведомо. Главного он добился: его слова произвели нужное впечатление. К его людям вновь вернулась уверенность в своих силах.
Конечно, если кому-то просто не терпится покончить с собой, я разрешаю ему напасть на врага.
То ли это было случайным совпадением, то ли веселье обреченных переполнило чашу терпения Каваками — но в этот самый миг ударили мушкеты. Залп следовал за залпом. Пули рвали лошадиные туши с такой яростью, что в отдельных местах их просто разнесло в клочья, и со свистом проносились над головами людей.
А действительно ли то, что он видел, было истинными видениями? Гэндзи начал в этом сомневаться. Похоже было, будто его голова и вправду вскоре повиснет на луке седла Каваками, наряду с головой Сигеру. Впрочем, если вспомнить об утонченности Каваками — с него вполне станется передать головы своим адьютантам.
Но потом Гэндзи вспомнил одно правило, о котором ему когда-то сказал дед.
Предвиденное может исполниться совершенно непредвиденным образом.
Хидё увидел улыбку, играющую на губах Гэндзи, и уверенность его окрепла — несмотря на то, что дела их, казалось, шли все хуже и хуже. Лошадиные туши, разорванные пулями, начали просто распадаться на куски. Оторванная передняя нога ударила Хидё по плечу, отскочила и хлюпнулась в кровавую грязь. Все вокруг были забрызганы лошадиной кровью. Казвалось, будто сама преисподняя вырвалась на волю. Однако же, Гэндзи улыбался. Хидё крепче сжал рукоять меча. Теперь он окончательно убедился, что их ждет победа. Но как это произойдет, пока что оставалось полнейшей загадкой.
Постарайтесь, если получится, взять Гэндзи и Хэйко живыми, — велел Каваками своему адьютанту. — И в любом случае, лицо госпожи должно остаться невредимым.
Слушаюсь, господин. Но они уже могли умереть, и лица их могут быть изуродованы. Мы выпустили в них несколько сотен пуль.
Пока что мы всего лишь раз за разом убиваем их лошадей, — возразил Каваками. — А люди ждут, пока мы сами явимся за ними. Тогда они будут сражаться. Отложите мушкеты и беритесь за мечи.
Слушаюсь, господин.
Погоди. Пусть десяток твоих лучших стрелков все-таки прихватит мушкеты. Вели им, чтоб застрелили Старка, как только увидят.
Слушаюсь, господин.
Каваками, как всегда, наблюдал за происходящим с безопасного растояния. Его люди составили мушкеты в козлы и извлекли мечи из ножен. Прежде они рвались бы это сделать. Прежде — но не теперь. Теперь они верили в превосходство огнестрельного оружия. И этого добился Каваками. Они поверили не потому, что их шестьсот мушкетов взяли верх над десятью-двенадцатью мечами, оставшимися на стороне Гэндзи. Нет. Это ничего не доказывало. Они поверили потому, что их мушкеты с легкостью прикончили непобедимого Сигеру. Это было бы под силу даже простому крестьянину с мушкетом. Две недели обучения, и крестьянин с мушкетом сможет одолеть самурая, всю жизнь совершенствовавшегося в искусстве фехтования. И спорить с этим мог лишь тот, кто закостенел в излишней приверженности традициям.
Правда, требовалось еще выработать для нового оружия новую тактику. Или позаимствовать ее у чужеземцев. Чтоб использовать огнестрельное оружие для обороны укрепленных позиций или для засады, особого ума не требовалось. Вот с атакой до сих пор оставалось много неясного, особенно если огнестрельное оружие имелось и у противника. Ведь для того, чтобы перезарядить мушкет, необходимо остановиться, и это будет тормозить наступление. Пока что это препятствие казалось непреодолимым. Интересно, как это делают чужеземцы? Непременно нужно будет выяснить. Когда он покончит с Гэндзи, то полностью сосредоточится на огнестрельном оружии и его стратегии. Возможно, среди чужеземцев тоже есть какой-нибудь свой Сунь Цзы. Тогда он, Каваками, непременно изучит его «Искусство войны». Власть Токугава над сёгунатом слабеет. И вскоре их свергнут — но не по старинке, не при помощи самураев с мечами. Новый сёгун придет к власти, опираясь на мощь огнестрельного оружия. И этим сёгуном вполне может стать он сам. Почему бы и нет, собственно? Если древние правила более не применимы к войне, значит, они не применимы и к традициям наследования. Вскоре огневая мощь будет куда важнее знатности рода.
Огнестрельное оружие. Ему необходимо огнестрельное оружие. Новое и мощное. И как можно больше. И пушки. И военные корабли.
Стоп. Не стоит забегать вперед. Сперва нужно разобраться с Гэндзи.
