— Помолимся же за этих язычников, — сказал Зефания и преклонил колени. Эмилия послушно опустилась на палубу рядом с ним. Слишком близко к нему. Зефания ощутил тепло ее тела, и как он ни старался гнать от себя все мирское, он невольно вдыхал запах здорового девичьего тела.
— «Князья его посреди него — рыкающие львы, — произнес преподобный Кромвель, — судьи его — вечерние волки, не оставляющие до утра ни одной кости. Пророки его — люди легкомысленные, вероломные; священники его оскверняют святыню, попирают закон. Господь праведен посреди него, не делает неправды, каждое утро являет суд Свой неизменно; но беззаконник не знает стыда».
Знакомый ритм Истинного слова вернул ему уверенность. Постепенно голос Зефании делался все сильнее и глубже — пока ему не начало казаться, что сейчас голосом его говорит сам Господь.
— «Итак ждите Меня, говорит Господь, до того дня, когда Я восстану для опустошения, ибо Мною определено собрать народы, созвать царства, чтоб излить на них негодование Мое, всю ярость гнева Моего; ибо огнем ревности моей пожрана будет вся земля».
Он остановился на миг, чтоб набрать воздуху в грудь, и воскликнул:
— Аминь!
— Аминь, — отозвалась Эмилия. Голос ее был нежен, словно колыбельная.
В высокой башне замка Эдо, обращенной к морю, на хитроумной французской треноге, способной поддерживать самую точную настройку, был установлен голландский телескоп, не уступающий размером главному орудию английского военного корабля. Этот телескоп был преподнесен в дар первому сёгуну из рода Токугава, Иэясу, голландским правительством. Треногу же подарил одиннадцатому сёгуну этой династии, Иэнари, Наполеон Бонапарт — по случаю своего восшествия на трон Франции. Его так называемая империя просуществовала каких-нибудь десять лет.
Час дракона сменился часом змеи, а Каваками Эйти все смотрел и смотрел в огромный телескоп. Телескоп сей был устремлен не в космос, а на княжеские дворцы, расположенные менее чем в миле от замка, в районе Цукидзи. Но размышлял Каваками совсем не о том. Вспомнив историю телескопа, он подумал, что нынешний сёгун, Иэмоти, похоже, будет последним Токугава, удостоенным сей высокой чести. Но кто придет ему на смену? Вот в чем вопрос. Как глава тайной полиции сёгуна, Каваками обязан был защищать существующий порядок вещей. Как верный подданный императора, ныне лишенного реальной власти, но наделенного незыблемым благоволением богов, Каваками обязан был защищать интересы нации. В лучшие времена эти обязанности были неразделимы. Теперь же, увы, дело обстояло иначе. Верность — главная из добродетелей самурая. Каваками, рассматривавший верность со всех возможных сторон (в конце концов, это было его служебной обязанностью — проверять верность других), все яснее понимал, что время личной преданности близится к концу. В будущем верность должна будет принадлежать делу, принципу, идее, а не человеку или клану. То, что ему в голову пришла столь небывалая мысль, уже само по себе было чудом — и еще одним признаком коварного влияния чужеземцев.
Каваками перевел телескоп с дворцов на раскинувшийся за ними залив. Из семи стоящих там кораблей шесть были военными. Чужестранцы. Они изменяли все. Сперва появление эскадры Черных Кораблей под командованием этого заносчивого американца, Перри. Это было семь лет назад. Затем последовали эти унизительные договоры с чужеземцами, открывшие им доступ в Японию и выведшие их из-под власти японских законов. Это можно было сравнить лишь с изощренным изнасилованием — причем многократным; а хуже всего было то, что при этом приходилось кланяться, улыбаться и благодарить насильников. Рука Каааками стиснулась, словно на рукояти меча. Каким это будет очищением — снести голову всем проклятым чужеземцам! И такой день настанет! Но, к сожалению, еще не сегодня. Замок Эдо был самой мощной цитаделью во всей Японии. Одно лишь его существование на протяжении почти что трех столетий мешало соперничающим кланам испробовать на прочность власть рода Токугава. Теперь же любой из этих чужеземных кораблей мог за несколько часов превратить великую крепость в груду битого камня. Да, все изменилось. И те, кто желает выжить и добиться процветания, тоже должны измениться. Мышление чужеземцев — холодное, логичное, научное — позволило им произвести их удивительное оружие. Нужно найти способ использовать мышление чужеземцев, при этом не уподобляясь им и не превращаясь в таких же зловонных пожирателей падали.
Из-за двери раздался голос заместителя Каваками, Мукаи.
— Мой господин!
— Входи.
Коленнопреклоненный Мукаи отодвинул дверную створку, поклонился, переступил порог, не поднимаясь с колен, и поклонился еще раз.
— Новоприбывший корабль зовется «Вифлеемской звездой». Он отплыл из Сан-Франциско, что на западном побережье Америки, пять недель назад, но по дороге еще останавливался на Гавайских островах, на Гонолулу, где и пробыл до прошлой среды. У него на борту не имеется ни взрывчатки, ни огнестрельного оружия, а среди его пассажиров нет ни агентов чужеземных правительств, ни военных, ни преступников.
