Она не знала, что удивило ее сильнее: собственная внезапная мольба или спокойствие, с которым мистер Кромвель воспринял ее просьбу.
Я давно уже думал об этом, — кивнув, отозвался он. — Мы с тобой встретились ради какой-то цели. И я уверен, что эта цель — Япония. Мы понесем им Истинное слово, и будем являть собою пример служения этому Слову. Если ты действительно этого хочешь, я немедленно напишу твоим опекунам.
Я действительно этого хочу, сэр, — сказала Эмилия.
Когда мы не в классе, называй меня Зефанией, — сказал мистер Кромвель. — Скромность — это хорошо, но называть будущего мужа «сэр» — это уже чересчур.
Так оно все и случилось. Эмилия сама не поняла, как так вышло, что она согласилась выйти замуж за мистера Кромвеля. Мистер и мисс Пэтрон не возражали. Эмилия и Зефания договорились, что они обвенчаются в новой миссии, которую сами и построят в японской провинции Акаока. Эмилию мало волновали сложности, сопряженные с этим нежданным браком. Ведь у нее не было другого способа попасть в Японию. Это обручение стало ее единственной надеждой: ведь благодаря ему Эмилия должна была обрести укрытие, где она сможет спрятаться от своей проклятой красоты.
За два месяца до своего семнадцатилетия Эмилия отплыла из Сан-Францисско на «Вифлиемской звезде». Она взяла с собой всего три вещи: книгу «Айвенго», когда-то принадлежавшую матери, ее медальон и сердце, переполненное прошлым. Это было все имущество Эмилии.
Эмилия огорчилась, услышав удаляющиеся шаги брата Мэттью. Девушка надеялась, что он составит ей компанию. Разговоры с Зефанией перемежались долгим молчанием, когда раненый погружался в сон. Когда Зефания пребывал в забытьи — как вот сейчас, например, — Эмилии все труднее было отвлечься от мыслей о той безнадежной ситуации, в которой она очутилась. Этот человек должен был стать ее мужем. Благодаря ему она оказалась в этой необыкновенной стране — в этом чудесном, благословенном краю, в этом месте, сулившем ей избавление. Казалось, что ее молитвы услышаны небом. За пять дней, проведенных во дворце, ни один мужчина не посмотрел на Эмилию тем взглядом, которого она так боялась. На лицах тех, кто общался с Эмилией, — будь то мужчины или женщины, — читались лишь пренебрежение, отвращение или жалость. Все было именно так, как обещал Зефания. Японцы считали ее уродиной.
Но судьба посмеялась над Эмилией. Она обрела безопасность — лишь затем, чтобы сразу же потерять. Если Зефания скончается, ей придется уехать. Вернуться в Америку.
Подобная перспектива ужасала Эмилию. Там (даже в мыслях она не могла назвать эту страну домом) ей просто некуда было податься. Вернуться в сан-францисскую миссию она не могла. За несколько недель до отъезда обстановка там значительно ухудшилась. Из Бостона приехала дюжина новых миссионеров, готовящихся отправиться в Китай. И несколько из них стали выказывать чересчур большой интерес к Эмилии. Поначалу все это держалось в рамках вежливости. Но долго так продолжаться не могло. И не продолжилось. В конце концов они начали смотреть на Эмилию с алчностью и слишком вольно разглядывать ее фигуру. С ней якобы случайно сталкивались, касались, прижимались в коридорах, в обеденном зале, по дороге в церковь или из церкви. Ни библейские заповеди, ни помолвка с Зефанией, ни упорная холодность Эмилии — ничего не помогало. Или помогало, но ненадолго. Рано или поздно, но со временем они позабыли бы обо всяких приличиях. Эмилия видела это по их глазам.
Зефания вздохнул во сне. Эмилия взяла его за руку и нежно пожала. Девушка улыбнулась сквозь слезы.
Будь благословен, Зефания. Ты сделал все, что смог. А большее никому не под силу.
В том году князь Саё замерз насмерть в ледяном зимнем море; его преемника, князя Рёто, задавила сломавшаяся ветвь цветущей вишни; следующего наследника, князя Моритакэ, летом убила молния. И тогда князем стал Косэки.
Он сказал: «Я ничего не смогу поделать с погодой».
За время необычно ранних осенних дождей он казнил всех телохранителей, отослал всех наложниц в монастырь, прогнал поваров, женился на дочери конюха и объявил войну сёгуну.
Князь Косэки правил тридцать восемь лет.
