Вдруг Кумэ оглянулся, бросил кинжал и вскочил, исчезнув из поля зрения Хэйко. Один за другим грохнули два выстрела, и наступила тишина. Потом вместо Кумэ появился Мэттью Старк. Не сказав ни единого слова, он начал откапывать Хэйко. Внезапно он остановился, и рука его метнулась к левому боку. Так значит, это он стрелял, — поняла Хэйко. А револьвер спрятан у него под рубашкой. Должно быть, Старк узнал появившихся людей, поскольку не стал извлекать револьвер, а проволжил возиться с обломками.
Не трогай ее, — сказал Гэндзи. — Вдруг она ранена? Подожди, пока прибудет доктор Одзава.
Хэйко села.
Я думаю, господин, у меня нет ничего серьезнее ушибов. Когда доктор прибудет, он понадобится другим.
Она слышала доносящиеся отовсюду крики боли. Должно быть, Кумэ поставил несколько бомб. Почему он ее не предупредил? Это было совсем не похоже на него. Впрочем, раз это настолько не похоже на Кумэ, значит, это дело рук кого-то другого. Кумэ никогда бы не стал рисковать ее жизнью. Возможно, это и вправду стреляли пушки — как это ни странно. Кумэ не стеснялся врать, но врать ей он бы не стал. Хэйко встала и сделала для пробы несколько шагов.
Пожалуйста, осторожнее! — Гэндзи обнял ее за талию. — Ты могла серьезно пострадать и сама этого не заметить.
На лице князя, обычно столь невозмутимом, сейчас читалось живейшее беспокойство. Брови его были сдвинуты, а на лбу проступили морщины. Даже легкая надменная улыбка, и та исчезла.
Неприкрытое волнение Гэндзи поразило Хэйко сильнее, чем взрыв, разнесший их комнату. Внезапно сердце девушки исполнилось такой радости, что Хэйко улыбнулась, позабыв обо всем. А потом Гэндзи удивил ее еще сильнее. Он обнял ее и крепко прижал к себе.
Столь вопиющее проявление чувств со стороны князя потрясло Сэйки. Смутившись, он отвел взгляд от Гэндзи и Хэйко, и увидел, что Хидё и Симода стоят и глазеют на все это, разинув рот.
Что вы стоите, как два идиота?! — прикрикнул на них Сэйки. — Проверьте границы владения! Приготовьтесь к нападению!
Корабли уплывают, — сказал Хидё. — Они не высадили никаких войск.
Корабли?
Да, господин. Корабли в заливе. Три военных корабля под трехцветными флагами: красное, белое и синее. Они разрушили весь район Цукидзи.
Это сделали чужеземцы?! — голос Сэйки дрогнул от негодования.
Да, господин, — ответил Хидё.
Какой был рисунок на флаге? Эти три цвета есть у всех — и у голландцев, и у французов, и у англичан, и у американцев.
Кажется, там было что-то посложнее трех полос, да? — спросил Хидё.
Может, и так… — уклончиво отозвался Симода.
Редкостная наблюдательность! — съязвил Сэйки. — Значит, все, что нам известно, — что русские и немцы в этом не замешаны. На голландцев тоже не очень похоже. Значит, это либо французы, либо англичане, либо американцы.
Либо все трое, — сказал Симода. — Там могли быть и разные флаги.
Помогите! — попросил Старк.
Хидё и Симода без перевода поняли, что ему нужно. Они поклонились Сэйки и отправились на помощь чужеземцу.
Осторожно! — сказал Старк. Вместе с двумя самураями он сдвинул тяжелую балку, придавившую спину Эмилии. Большая часть веса балки приходилась на полуразрушенную стену. Должно быть, балка сперва рухнула на стену, а потом уже на Эмилию, так что вряд ли девушка сильно пострадала. Но точно Старк сказать не мог, поскольку Эмилия лежала ничком и до сих пор была без сознания. Старк опустился на колени и медленно провел рукой по спине Эмилии, проверяя, нет ли переломов. Когда он уже добрался почти до самого низа спины, глаза девушки внезапно распахнулись. Эмилия судорожно вздохнула, развернулась и пнула Старка в живот, да так, что он упал на спину. Девушка же вскочила; она с безумным видом озиралась по сторонам, явно выискивая, куда бы убежать.
Эмилия, нам ничего не грозит! — Хэйко выскользнула из объятий Гэндзи и медленно приблизилась к перепуганной девушке. — Князь Гэндзи и его самураи уже здесь. Никто не сделает нам ничего плохого.
Хэйко!
Взгляд Эмилии сделася осмысленным. Напряжение покинуло ее. Она упала в объятия Хэйко и разрыдалась.
Я думала…
Она не договорила, но Хэйко и так все поняла. Эмилию терзало прошлое. Такое случается со многими женщинами. Прошлое, вечно это прошлое! То, что случилось, и чего уже не исправишь.
