— Я про третье вдовство, крошка. Не про второе, когда ты убьёшь короля Гильома. Разумеется, после смерти моего братца ты выскочила бы за Кретьена. И мне даже немного жаль, что герцогёныш сдох так поспешно. Ну и хрен с ним. Но потом, потом… Твои увядшие груди и жопа в целлюлите непременно досталась бы возлюбленному Шарлю.
Сессиль зашипела, её лицо исказила ярость, в глазах вспыхнули зелёные огоньки.
— Я шучу, Шарль. Нахрен девочке старичок? Даже если девочка уже грела его постель, но едва ли, став королевой, захочет мягкий солёный огурец вместо огурца твёрдого.
— А можно так не выражаться? — несчастным голосом спросила Аврора, морщась.
Умная Белоснежка сделала вид, что не понимает эвфемизмов. Гильом слушал внимательно, с любопытством разглядывая младшего брата, которого практически не знал, но о котором был достаточно наслышан.
— Нельзя, — отрезал Дезирэ, не оглянувшись на принцессу. — В общем, тебя вышвырнули бы за борт, Твоя светлость, раньше, чем ты успел бы подтереть старческие сопли. После твой смерти, братец, разумеется. Шарль, чёрт, я даже знаю, как именно Сессиль и Кретьен, королева Родопсии и король Монфории, оба безутешные вдовцы, это бы провернули. Сначала, естественно, отрезали бы язык, а потом уже публично казнили тебя, обвинив в убийстве короля Гильома. При моей невесте не хочу говорить, как именно происходила казнь: не хочу травмировать её нежную психику.
Он подошёл к Белоснежке, взял её руку, поднёс к губам и поцеловал пальчики. Королева притенила глаза тёмными ресницами.
— Надеюсь, вы, дорогая, не забыли о нашей помолвке?
— Вас слишком долго не было, мой принц. Я успела немного выйти замуж, — улыбнулась Белоснежка, глядя на бывшего жениха сверху вниз: она превосходила его ростом.
Дезирэ пожал плечами и рассмеялся, подмигнув ей:
— Это дело поправимое, — обернулся к мрачному герцогу. — Ты прекрасный палач, Шарль. Ты гений интриг и коварства, очень в тебе это люблю, но… В чём-то ты туп, как пробка. Но у тебя есть я, тут тебе повезло, ничего не скажешь. А я имею свойство появляться в нужное время в нужном месте.
Словно забыв о Белоснежке, он выпустил её руку, снова запрыгнул на солею, встал, торжественно махнул рукой, будто отсекая что-то, и сказал резко и властно:
— План ни к чёрту. Это не говоря уже о междоусобице. Это как раз-таки во-вторых. Когда законные король и королева — Гильом и Аврора — умрут, начнётся дикая междоусобица, и никто не сможет предсказать заранее, кто в ней выживет. В общем, план меняем. Я женюсь на Белоснежке и беру себе Эрталию. После гибели старших братьев Родопсия тоже моя. А ты, друг мой, женишься на Авроре и становишься королём Монфории. Сразу. А не через год, два или сколько там тебе обещали. Как тебе идея?
Ариндвальд нахмурился, размышляя. Сессиль приоткрыла рот, а потом выпалила:
— Он лжёт, Шарль! Хорошо, женись на Авроре, раз уж… Но мы должны покарать убийцу твоей жены! И Гильом женится на мне…
Герцог тяжело посмотрел на сообщницу. Он думал. С одной стороны, план Сессиль, с учётом поправок, в дальнейшем обещал Шарлю перспективы стать монархом Трёх королевств разом, с другой… Дезирэ прав: вдова короля — не всегда королева. А при наличии внезапно вернувшегося младшего брата короля… Которого, конечно, можно убить, но…
Дезирэ подкинул шахматную фигурку и поймал её. Казалось, принц не понимает опасности своего положения. А меж тем вокруг застыла стража и послушные воле герцога судьи хмурили лбы. Аврора исподлобья наблюдала за принцем.
— Что у вас тут в песочнице? — зевнул он. — Судим убийцу Люсиль? Ну ок. Тут всё ясно: Сессиль убила Люсиль. У них даже имена схожи, а женщины этого не переносят. Достаточный повод для убийства, я считаю. Ведьма изобличена, по ходу суда внезапно она вырвалась и убила короля Родопсии. Упс. Жалость-то какая! Марион героически погиб за стеной. Я рыдаю безутешно. На кого вы меня покинули, братишки? Как же я один-то, сиротинушка?
— Юродство тебе не идёт, — заметил Гильом.
Белоснежка вопросительно посмотрела на мужа, и тот чуть-чуть покачал головой. Аврора стояла, потупясь и комкая верхнюю юбку. Младший принц опустил воздетые к своду руки и, прищурясь, глянул на короля.
— Я не понял, — прогудел один стражник другому, толстый нос гудевшего был сломан, — а что с Его светлостью Кретьеном?
— Думаешь? — уточнил Дезирэ у брата. — Впрочем, мнение трупов меня никогда не интересовало. Да здравствует король Родопсии Дезирэ какой-то там! Цифра неважна. Белоснежка, не грусти: я тебя утешу. А ты, Шарль, можешь уже начать вытирать слёзки малышке Аврорке. Прикинь, какой-то злодей грохнул жениха красотки! — Дезирэ отломил голову белого короля, отшвырнул обломки, спрыгнул на пол, подошёл к герцогу, вынул из его кармана часы, взглянул на них. — Двадцать восемь минут назад. Вот же подлюга какой! Негодяй! Ай-яй-яй, милая.
Он, держа в руке часы, оглянулся на Сессиль, поцокал осуждающе и покачал головой:
— У вас появилась дурная привычка убивать аристократов, дорогая. Кто бы мог заподозрить в вас дух Робеспьера? Сначала герцогиня, потом герцог. Не пора ли вам остановиться?
