— Герцог, а госпожа Люсиль в какое место получила удар? — равнодушно уточнил король.
— В сердце, — ледяным тоном сообщил Аринвальд.
Вошёл служка и внёс кинжал, завёрнутый в шёлковый носовой платок. Почтительно положил перед королём.
— М-да, — взгрустнул Гильом. — Нестыковка получается, Ваше величество. Вы убили герцогиню Люсиль точным ударом в сердце. И, кстати, стилет для такого удара вполне подходит. А это всё же, стилет. Вот тут, обратите внимание…
Он снял конвертик с колен, положил на кресло. Подошёл к подсудимой с оружием в руках. Их тотчас разделила стража.
— В чём дело? — Гильом удивлённо обернулся к герцогу.
— Ваше величество, — напряжённым голосом велел Ариндвальд, — вернитесь, пожалуйста, на своё место.
Гильом пожал плечами, вернулся, сел, положил ребёнка на колени и забросил ноги на стол. Шахматные фигурки посыпались на пол.
Горизонт почернел, земля задрожала от топота копыт. Марион усмехнулся, тряхнул головой, прогоняя из неё нежные мысли о жене и детях, и обернулся к войску:
— Ну что, — сказал устало и добродушно, — готовы?
Воины настороженно молчали.
— Я вёл вас в бой не единожды. Мы с вами взяли четырнадцать крепостей и пять городов. Неплохо, да? Каждый раз перед боем я говорил вам: мы победим. И мы побеждали. Раз за разом. Я когда-нибудь солгал вам?
Он замолчал, и воины недружно, вразнобой ответили:
— Нет.
— Никогда…
— Ни разу…
И в этом роде. Марион слушал их, смотрел на них. Он знал этих людей, помнил если не имена, то лица. Знал их слабые и сильные стороны. Делил хлеб и вино, ужас и боль. И дурную злость торжества. Принц выдохнул.
— Я не лжец. Вы знаете это. И сейчас я вам лгать не буду. Нам не победить. Если только ангелы не явятся с небес, или Пречистая Дева… ну, вы знаете.
Он усмехнулся. Лица посуровели, в глазах некоторых появился страх.
— И всё же сейчас я прошу вас: бейтесь. Не за этот город. Не за этих людей, греющих задницы за высокими стенами. Не за ублюдков, заперших перед нами двери. За Эрталию. За Родопсию. Разрушив Старый город, кочевники пойдут на запад и на север. Кто-то теснит варварские племена с востока. Позади нечто ужасное. Их единственный шанс выжить — захватить наши земли. Забрать ваших жён, дочерей и сестёр в свои гаремы. Или сделать рабынями. Вырезать ваших сыновей и младших братьев. Так было всегда. Так будет всегда.
Принц привстал на стременах:
— Помните, чем больше дикарей вы заберёте с собой на тот свет, тем меньше их прорвётся через Родопсийские горы. Вот и всё, что я хотел вам сказать. Просто попытайтесь убить их раньше, чем они — вас. А я с вами. И впереди вас.
Он пришпорил коня, пуская его перед строем и раздавая последние указания. Вперёд выступила лёгкая кавалерия, вооружённая пистолетами. Три ряда. Атаковать, выстрелить из обоих пистолетов, смять ряды и по возможности отступить за рейтаров, вооружённых аркебузами, защищённых тяжёлыми латами. Перезарядить и снова атаковать, дав и рейтарам возможность перезарядить оружие. Атаковать. Уже саблями. Ворваться широкой цепью, круша всё и всех на скаку. И сгинуть, конечно.
Марион был среди первых.
Кочевники остановились в тысяче шагов от строя защитников города. Вперёд выехали семеро в чёрных одеждах. Вороны. Трое из них ели его хлеб, пили его вино и кофе, сваренный им Аней. И какое же счастье, что жена сейчас в безопасности.
Принц не двигался, замер, удивлённый остановкой орды. Чего они ждут?
К семерым подскакал человек, сверкающий золотыми доспехами. Каган? Это его они ждали? Марион замер с поднятой рукой. Трубачи застыли с горнами, приложенными к губам.
Один из чёрных пришпорил коня и поскакал к отряду эртало-родопсийцев. Они хотят договориться?
— Приветствую тебя, о цестный держатель таверны!
Как там его… Эйдэн? Ухмыляется ещё.
— И тебе не хворать, птица вещая.
— Рад видеть твоё повышение. Ты взял принцессу в жёны? — полюбопытствовал ворон, подъезжая совсем близко.
— Я и был женат на принцессе. Но ты, знаешь, тоже не говорил мне, что ведёшь войско кагана. Чего хочет твой хозяин?
— А цего обыцно хоцет молодой и симпатицный мужцина, не обременённый болезнями и бедностью? Женица хоцет. Скажи, что за нужда привела тебя под стены Старого города? Твой король — повелитель Родопсии. Его жена — Эрталии. Зацем ты в Монфории… — Эйдэн скользнул взглядом по стягу, реющему над отрядом, — принц Марион?
— Мимо проезжал. Дай, думаю, загляну на чаёк. А тут вы.
Лицо Эйдэна сделалось скучающим.
— Мой повелитель хоцет женица на принцессе Монфории Авроре. Мы не желаем тебе зла, принц Марион. Ни тебе, ни твоему королю, ни его жене. Никто из моих людей не станет мешать вам уйти. Уходите. Не удобряйте цузую землю кровью.
Марион стиснул рукоять шпаги.
Гильом скрестил ноги в лодыжках, просунул руку в конверт и, видимо, потрепал ребёнка то ли по щёчке, то ли по макушке.
