— Может, всё не так плохо, Элис? Зато у тебя будет муж, который летает, а это редкость в наши дни. Да и вряд ли птица…
— Это не птица! — крикнула я и вскочила. — Это титул у кочевников. А я не сошла с ума. Спасибо за пунш, и что пустили, и… Я, пожалуй, согрелась.
И я решительно направилась к дверям. Ноэми вдруг обняла меня и прижала к себе.
— Ну подожди… Не торопись. Знаешь, очень сложно во всё это поверить, когда… Ну вообще, сложно. Сейчас глубокая ночь, в королевский дворец тебя всё равно не пустят, а завтра Офет поговорит с герцогом Ариндвальским…
— Герцог Ариндвальский — такой же заговорщик, как и моя маменька. Он был при сватовстве…
— Ну, значит, не с ним, а с самим королём. У него в час дня ежедневный доклад в королевском кабинете. А ты как раз выспишься и приведёшь себя в порядок.
В её словах была разумность. Ноэми вообще обладала здравым складом ума, в отличие от меня. Я задумалась.
— Ты мне веришь? — спросила подругу прямо.
Она вздохнула:
— Нет. Это слишком невероятно. Твоя матушка была фрейлиной королевы Белоснежки, она не может не понимать, во что ей могут обойтись подобные интриги. А ты, прости, но… год назад ты только мычать была способна, и я не могу быть уверена, что у тебя сейчас с головой полный порядок…
Увы, Ноэми была права. Я понимала её. И вряд ли моё откровение о том, что изображать сумасшедшую мне пришлось, чтобы избежать яда. Заглянув в хмурое лицо, я тихо спросила:
— И всё же ты согласна мне помочь?
— Мы же подруги. Наш долг…
Я просто обняла её и поцеловала в щёку.
— Спасибо.
Продолжая благочестивить, Ноэми взяла лампу и повела меня наверх. Лестница под нашими ногами скрипела просто отчаянно и казалась какой-то нереально бесконечной. Комнату я узнала сразу — это была спальня средней из сестёр — Дризеллы. Той самой, на которой женился принц Марион.
— Ложись, — предложила Ноэми, — я сама растоплю печь. В этом доме нет слуг: мы с супругом уединяемся здесь для поста и молитвы перед Рождеством, и не очень хочется, чтобы…
Только усталость помешала мне расхохотаться во весь голос. А ведь ещё недавно я искренне полагала, что Ноэми сама верит в свои благочестивые слова. Но, пожалуй, с моей стороны было нечестно подглядывать и… Не в силах смотреть в суровое лицо подруги, я забралась на постель и юркнула под одеяла. Прямо так — в верхней одежде.
Ноэми вышла, и спустя очень короткое время я услышала, как в дверь заскреблись. Пришлось выползать из-под одеяла, всовывать ноги в чьё-то сабо (видимо, всё той же Дрез), плестись и открывать дверь.
— Гарм, — простонала я, — давай быстрее. Надеюсь, ты уже чего-нибудь съел…
Но вместо того, чтобы прошмыгнуть в комнату, пёсик внезапно цапнул меня за щиколотку, а затем побежал вниз. Я вскрикнула, потёрла ногу. Что это с ним? Хотела было вернуться в кровать, но потом представила, что придётся вставать снова, впускать Гарма… ох. И медленно-медленно, словно мартовская муха, поползла вниз.
Внезапно хлопнула входная дверь. Должно быть, Ноэми отправилась за дровами.
— Гарм! — прошептала я.
Ответа не было.
— Гарм, гадёныш такой хвостатый! Немедленно возвращайся! А то пострику под льва.
И тут до меня дошла: так ведь хлопнула дверь с фасада, а в дровяник ведёт дверца из кухни и…
А тогда… тогда…
Я пересекла сени и вышла на улицу. И увидела всадника, скачущего по направлению… Уж точно не к королевскому дворцу. Ещё через минуту я осознала: это Офет. И несёт его лошадь в Маленький замок. А что, простите, забыл муж моей подруги ночью в городе, где у него ни друзей, ни родных?
— Элиза, ты чего тут? Закрой дверь, а то напустишь холоду. И так дрова стоят, точно сандаловые!
— Ноэми, — прошептала я и обернулась, — ты говорила, что мы подруги… А куда поскакал Офет?
Позади в темноте белело сердитое лицо девушки.
— Не спрашивала. Знаешь ли, королевская служба– неженского ума дело.
Я прислонилась к двери, сморгнула слёзы. Ну как же так!
— Королевская служба? В Маленьком городе?
Горло сдавило рыдание. Ноэми, я же… я же так верила тебе! Подруга сбросила дрова на пол и нахмурилась.
— Ты меня предала. За что, Ной? Что маменька пообещала тебе?
— Ну знаешь ли! Что за бред! Самой не стыдно, Элис? Кем ты меня считаешь?
— Не ври! Офет направляется в Маленький…
— Конечно, направляется! — Ноэми подошла ко мне, решительно отстранила от двери и захлопнула её. — И хватит вот этого бреда. Госпожа Сессиль очень достойная и благочестивая женщина, и всегда заботилась о тебе, как родная мать. А всё остальное — бред твоего воспалённого сознания. Ты больна, Элис, и мой долг…
— Я здорова! — закричала я. — Знаешь, почему я чуть не умерла год назад, Ноэми? Это был благочестивый яд благочестивой госпожи Сессиль…
И запнулась. Ноэми раздражённо закатила глаза.
— Я тебя не виню, — выдохнула я устало. — Может быть, на твоём месте, я бы тоже не поверила. Но, прости, мне пора.
Распахнула дверь, шагнула, но… в моё плечо впились крепкие пальцы.
— Никуда ты не пойдёшь, Лис! Чтобы ты обо мне не думала — это на твоей совести, а мой долг позаботиться… А-а-а!
