Проснулась, когда мы остановились на берегу речушки, злобно плещущейся в валунах ледяными волнами. Ворон спрыгнул с коня, и я едва не завалилась набок, словно куль. Но мужчина обнял мои бёдра и спустил меня вниз. Я пошатнулась, вцепилась руками в его куртку.
— Тёмный брат мой, — крикнул насмешливо Кариолан, привязывавший гнедую лошадь к корявой ободранной ёлке, скрючившейся над рекой, точно древняя старуха, — может, на невесте женишься ты?
И процедил что-то сквозь зубы на своём языке.
«А было бы неплохо», — внезапно подумала я.
Если выбирать между Кариоланом и Эйдэном, то… Третий ворон как-то посимпатичнее будет. Ну, по крайней мере, у него есть чувство юмора, и, если разобраться, варвар не причинил мне вреда… Мой спутник что-то короткое бросил в ответ и, покосившись на меня, внезапно перевёл:
— Поцему бы и нет? Я с удовольствием посижу на твоих костях, брат.
В каком смысле?
Они принялись ставить шатры, разжигать огонь. Я молча присела на поваленное дерево. Гарм спал, дёргая задней лапкой во сне.
Я буду жить в степи. Бескрайней, как… Там нет гор. Как это, когда нет гор? Наверное, там огромное небо… Я попыталась представить и не смогла. И там нет домов, а только шатры. А как они моются? А в туалет куда ходят? А готовят как? Не на печах, вот прям всё — на костре? Голова кружилась.
Впрочем, может, я не долго буду жить, может надоем мужу и тот меня пришибёт чем-нибудь тяжёленьким, а скажет, что сама? Или и объяснять ему ничего не надо будет?
— Тырдыщ цэй, — вдруг отчётливо выговорил Эйдэн, направляясь ко мне.
— Мэ, — привычно ответила я.
Не то, чтобы вот прям выразительно. Он усмехнулся.
— Добро пожаловать, госпожа.
Ворон взял меня за руку и провёл в уже поставленный шатёр. Я обернулась к нему:
— Что вы имели в виду, когда обещали посидеть на костях моего жениха?
— Каган приказал своему слуге жениться, — поколебавшись, ответил тот. — Слуга не послушался. Слугу схватили, исполосовали кнутами и бросили на землю. Сверху положили…
Эйдэн запнулся, пытаясь подобрать нужное слово, а потом уверенно продолжил:
— Деревянный щит, на него поставили столы. Каган смотрит на состязание бойцов и наслаждается стонами ослушника.
Я сглотнула.
— А потом?
— Цто потом?
— Ослушника милуют?
Ворон хрипло рассмеялся:
— О да. Милуют. Его раздавленную плоть отдают псам, и это в каком-то смысле — милость.
Меня затошнило. Я зажмурилась и ткнулась лбом в его плечо.
— А если бы я сбежала? Кариолан ведь не был бы виноват, да?
Эйдэн погладил меня по голове, наклонился к моему уху и шепнул зловеще:
— Если бы ты сбежала, пышецка, Кариолан бы не мог на тебе женица, а если бы он на тебе не женился, то как бы исполнил волю кагана? А если не исполнил волю кагана, то виноват.
— Но это же глупо!
Я отстранилась и посмотрела в его насмешливые светлые глаза.
— Если он не мог исполнить волю, то в чём его вина⁈
— Цэ-цэ-цэ, сиропцик, не крицы. Дорога у нас долгая, всё расскажу.
Он отвернулся, откинул полог и вышел. А я опустилась на попону, расстеленную у ската, и обхватила колени руками. Может, предложить Кариолану бежать? Нет, в самом деле? Не хочу чтобы по моей вине… ладно, не вине, но из-за меня так ужасно пострадал пусть и не знакомый, пусть и несимпатичный мне, но живой человек.
А, кстати, где Гарм?
— Ква, — раздалось из моего кармана.
Я засунула руку в карман и вытащила лягушку.
— Вот же! Прости, милая. Надо тебя выпустить, пока мы в лесу. И на речке к тому же.
И я решительно поднялась. Ох! Мои ягодицы! Мои бёдра! Мои ножки! Несколько часов поперёк седла, как оказалось, для них — целое испытание. Кое-как, враскоряку, я покинула шатёр и замерла, шагнув на снег.
Таких шатров было ещё три, они расположились крестом вокруг большого костра. Рядом суетился один из воронов, тот, которого мне не представили до сих пор. Это был мужчина лет сорока или более, с тёмно-каштановыми вьющимися волосами, широкая прядь которых выбивалась из хвоста и падала ему на щетинистое лицо. Шириной плеч ворон походил на Эйдэна, но без узкой талии последнего. Фигура незнакомца напоминала прямоугольник. Шкаф. Решено, я буду его звать вороной-шкафом. Ещё один, из тех, что в страусиных беретах, помогал прямоугольному в приготовлении еды: что-то чистил.
А вот жених с Эйдэном развлекались иначе: обнажённые по пояс, они резво пытались покалечить друг друга длинными, обструганными палками. Как раз когда на них упал мой взор, третий ворон стремительно прыгнул на седьмого, и его палка обрушилась на темноволосую голову. Я зажмурилась. Потом приоткрыла один глаз. Кариолан и Эйдэн за эту пару мгновений поменялись местами, и тут же палка ударила по палке с глухим звуком.
— Так, — пробормотала я, засовывая вялую лягушку снова в карман, — это мужские игры, не для нас, девочек. Не смотри.
Но не смотреть оказалось сложно. Алые отсветы костра подчёркивали литую мускулатуру тел. Тела. Потому как у Кариолана не то чтобы вот прям густо было с мускулатурой. Мой жених был поджар и сухощав, очень гибок, невероятно быстр, но приятными атлетическими формами глаз не радовал.
