— О да. Всё в порядке. Правда скоро меня отдадут замуж за парня, которого при одном лишь взгляде на меня перекашивает, увезут из христианской земли куда-то на восток, в пыльные степи, где к тому же вся земля падает в великое ницто, но это такие мелочи, в сущности. Ничего важного, кушайте и будем думать, что с вами делать. Дело в том, что где-то тут стоит шатёр моего жениха, а женихи обычно не очень радуются, заставая в покоях… в шатрах своих невест голых незнакомых мужчин.
Лягух промолчал, дожевал, тяжело вздохнул, будто принимая нерадостное для себя решение.
— Вы очень милая девушка, уверен, со временем вы сможете понравиться жениху и…
— Да, — согласилась я быстро, — вина? Думаю, в бурдюке оно.
В самом деле, зачем я втягиваю в свои дела несчастного человека, лишённого даже одежды. Гость поблагодарил, выпил вина и поднялся. Шкура упала с его бёдер, я наклонилась, чтобы её поднять, он тоже, и мы столкнулись лбами. Больно! Отшатнувшись, я упала на попу и схватилась за лоб. Потом всхлипнула.
Не, ну ладно: нелюбимый муж, мрачноватые перспективы, но это уже совсем ни в какие ворота! Дорогая судьба, неужели вот прям обязательно, чтобы в моей жизни абсолютно всё было плохо, и мне вечно доставалось по лбу?
— Простите, — прошептал Лягух.
— Ничего, — пробормотала я, но из-за вселенской несправедливости слёзы вырвались из глаз и потекли по щекам, я быстро вытерла их. — Ерунда. Вы можете украсть у нас лошадь и… или ещё вот…
Завтра сюда придут вороны, и вряд ли поверят в то, что видят бывшую лягушку. И, наверное, повесят меня где-то тут же… Внезапно мужчина, снова шкурой скрыв бёдра, пересел ко мне, привлёк к себе, погладил по волосам.
— Давайте я украду вас? — предложил сочувственно. — Вместе с конём.
То ли хихикнув, то ли всхлипнув в его плечо, я возразила:
— Я чужая невеста, вы забыли.
— Своих невест не крадут, — логично заметил он.
— Там, снаружи, дежурит вооружённый Третий ворон…
— Кто?
Ну да, странно звучит, согласна. Я вздохнула.
— Это какой-то титул в Великой степи. Судя по тому, что у кагана их всего семеро, довольно значительный. Но, видите ли, у меня не особо много возможностей было расспросить…
Лягух задумался.
— Понял, — наконец сказал он. — Вы монфорийка?
— Я из Родопсии.
— Король Андриан нынче дружит с кочевниками?
— Король Андриан погиб полтора года назад.
Мужчина изумился, набросил на голые плечи попону, сел к огню и снова раздул угли.
— И кто же правит Родопсией?
— Его сын Гильом.
Лягух обернул ко мне лицо, и я поняла, что глаза у него на самом деле или голубые, или серые, хотя прямо сейчас они казались алыми из-за отсвета костра, но всё равно было видно, что они светлые.
— Горе королевству, которым управляет младенец, — вздохнул мужчина, отвёл с лица упавшую прядь волос и снова начал дуть.
— Ну… я бы не назвала короля Гильома младенцем, — хихикнула я. — У него вон даже жена есть. Королева Эрталии.
— Кто?
Лягух вздрогнул, замер, а потом глухо вскрикнул и отшатнулся — искры обожгли его лицо.
— Илиана? Или…
— Кто? — изумлённо переспросила уже я.
А потом вспомнила и растерялась:
— Так ведь… королева Илиана правила лет… ну тридцать, наверное, назад. Вы же про королеву Эрталии, да? Которая ведьма и устроила мятеж против мужа, а потом её то ли казнили, то ли не помню что, и какое-то время поцарствовал король Анри. Сейчас королева Эрталии — дочь Анри Белоснежка.
— А что с Анри? — растеряно прошептал Лягух.
— Ну, кажется, его отравила последняя жена.
— Игрейна⁈
— Кто? Не помню… хотя… вроде нет. У неё было какое-то имя попроще. Но она так быстро исчезла, что я ничего о ней не помню. Это было семь лет назад, так что… А, вы не о той Игрейнё случаем, которая мать Белоснежки? Ну которую злая колдунья обратила в камень.
— Снова?
Мы уставились друг на друга.
— Так, — я прищурилась, — уважаемый господин лягух, я вижу, что память начала к вам возвращаться. Выкладывайте про себя всё, что помните. Начиная с имени.
Тот вытер лицо, размазав по нему пепел, встал и церемонно поклонился, отведя в сторону руку так, словно держал в ней шляпу с пером:
— Маркиз Арман де Карабас, пожалованный титулом королём Эрталии Анри Восьмым.
— Но при Анри Восьмом вам же было… вам было…
— Шестнадцать. А когда меня заколдовали несколько больше двадцати. Получается, я лягушкой пробыл без малого тридцать лет…
Я не нашла ничего лучшего, чем пискнуть:
— Вы неплохо сохранились…
— Да уж, — невесело усмехнулся тот. — Вы что-нибудь слышали про принцессу Шиповничек?
— Странно имя, — я лишь покачала головой.
— Её ещё называют Спящей красавицей. Правда, принцессу уже разбудили и даже короновали, но…
— А вот о Спящей красавице я слышала. Вот только, по моим сведениям, она спит в заколдованном замке легендарного Старого города. Правда, я всегда считала всё это сказками. Потому что так долго спать не может ни одно живое существо и потому, что её никто никогда не видел.
— Я видел, — прошептал маркиз и сглотнул. — А её жених?
— Ни о каком женихе я не слышала. Ну если только о том, который явится когда-нибудь. Чистый сердцем и добрый, и разбудит её поцелуем истинной любви.
