— Иными словами, — улыбнулся нам враг, — человек без роду, без племени, совершенно чужой для Монфории и не несущий никаких выгод принцессе: ни богатства, ни власти, ни связей. Сказочный союз.
— Но… — начало было я, но, поймав сердитый взгляд принцессы, осеклась.
Аврора задумчиво посмотрела на герцога. Наклонилась голову. Непослушная прядка упала ей на лицо, и принцесса сдула её и только потом уточнила:
— А что будет, если я откажусь от вашего щедрого предложения?
Мне не понравилась улыбка герцога: лягушачья какая-то. Холодная, равнодушная, только уголки губ кривились, а глаза оставались стеклянными.
— Я мог бы вам угрожать, что, в случае вашего отказа, ради блага государства мои войска возьмут незащищённые стены замка, и вы из принцессы превратитесь в пленницу, потому как лучше пострадать одной невинной юной девушке, чем королевство погрязнет в войне…
Арман схватился за шпагу, которую вчера нашёл в оружейной.
— Но я не стану угрожать вам, Ваше высочество. Я не люблю угрожать юным прекрасным девушкам, тем более дочери моего короля. Решайте сами, я остаюсь смиренно ждать вашего ответа.
Он прижал руку к груди, отвёл в сторону руку со шляпой и поклонился, склонив седую голову.
— Ваше высочество! — воскликнула я, но Аврора снова остановила меня взглядом.
— Ваша светлость, это несколько странные рассуждения. Вы сейчас находитесь вот прямо тут, внутри стен. С вами всего лишь пять человек, один из которых — глашатай. Но, положим, ваш глашатай умеет фехтовать. Вы не можете быть уверены, что у меня вовсе нет людей, не так ли? Как знать, может быть, прямо сейчас кто-то в окне держит на прицеле ваше горло. И вы, нет, не угрожаете мне, но… Я, как и вы, не сторонник пустых угроз, но, предположим, на вашем месте был бы кто-то менее вежливый. Разве это не глупость: ставить условия в таком положении?
— Мне пятьдесят шесть, — снова усмехнулся де Равэ. — Я прожил долгую и славную жизнь. На моём счету тридцать восемь битв. И с кочевыми племенами, и с соседней Родопсией. Я видел смерть в лицо, помню неистового Андриана и его младших сыновей. Я не боюсь умереть, а если бы боялся, сидел бы дома.
— Но смерть герцога внесёт сумятицу в войска…
— Вы очень юны, Ваше высочество. Возможно, поэтому не услышали меня: у меня есть старший сын. Я же очень стар, поэтому забыл сказать: он сейчас под стенами города. В случае моей гибели Кретьен возглавит моих людей. Мой сын прекрасно воспитан, он отличный воин, и даже если увидит, что к горлу отца приставлено лезвие кинжала, не отменит штурм. Потому что я, конечно, отдал сыну такой приказ заранее.
Я вздрогнула и поёжилась. Посмотрела на молчаливую Аврору, на Армана, по щекам которого заходили желваки, на герцога, продолжавшего любезно улыбаться, на его бесстрастных спутников и на Гарма, который уже не рычал, но выразительно скалился, ощетинившись. Да уж… Ну что ж, если надо умереть…
— О каких ужасах мы с вами говорим, — Аврора шагнула к герцогу и взяла его под руку. — Конечно, это лишь фантазии, что было бы, если бы на нашем с вами месте находились другие люди, но, благодарение Богу, на этом месте находимся мы с вами. Ваше предложение разумно и, уверена, послужит на благо королевства. Уверена: если Кретьен де Равэ хотя бы отчасти похож на отца, то он мне обязательно понравится. Однако хотелось бы обсудить подробности и составить брачный договор…
Мы молча смотрели, как в замок входят войска герцога. Как горожане встречают криками радости телеги с разным добром. К вечеру всё вокруг красилось флагами, вымпелами и еловыми ветвями. Повсюду зазвучала музыка, в городе открылась ярмарка и откуда-то появились артисты, должно быть, герцог сразу привёз с собой. Хотя, может, и сами по себе, это ж артисты. Они всегда появляются из ниоткуда, словно стаи птиц, стоит насыпать на крышу зерна. Горожане танцевали, часть рыцарей герцога — тоже. Другая заняла стены, и городские, и замковые.
В замке тоже гремел бал, причём на него пригласили и именитых горожан, ведь дам в Старом городе не было. Аврора танцевала с Кретьеном, старшим сыном герцога, высоким, широкоплечим, с такими же холодными бездушными глазами, как у отца. А я, не выдержав, убежала во двор, к черешне.
Там, с чёрного-чёрного неба падали крупные белые хлопья. В Монфории снега не было — сказывалось, что это юг. И снежинки казались мне волшебством. Гарм, обычно любивший бегать за ними, понуро ходил за мной. Уж не заболел ли?
— Надо возвращаться к во́ронам, — сказала я ему. — Нам тут нечего делать, да?
— Тяф, — отозвался он как-то настолько безжизненно, что мне стало совсем не по себе.
Я взяла пёсика на руки, коснулась носа и поняла, что тот горячий.
Ох! Точно заболел!
Гарм вяло лизнул мою руку.
— Что с тобой? Крысу, что ли, отравленную съел? Так ведь нет же никаких крыс тут, как ни странно.
