— Спасибо, — старуха посмотрела на меня внимательным взглядом. — За доброту твою, девочка. За то и награда: твой пёсик здоров. Да и ты — тоже.
Засверкали шпаги, выхваченные из ножен, стражники со всех сторон пытались схватить рыжую мятежницу, а так крутилась, и вертелась, и выскальзывала у них из рук. Народ завопил. Женщины завизжали. Дети заплакали. Воины забранились. Я прижала ладони к ушам. Несколько стражников с обнажённым оружием окружили принцессу, меня и её жениха. Я оглянулась на Армана. Лягух даже не дёрнулся, стоял и смотрел хмуро на происходящее, будто зритель на кукольный спектакль.
Страху вздохнула и скомандовала:
— Кара, перестань. Пусть делают, что должны.
— Ну и ладно, ну и подумаешь, — рыжая действительно остановилась, позволила схватить себя. — А ты ничего, красавчик, — и подмигнула одному из воинов.
Гарм выскочил из корзины и залаял, вздёрнув ушки и поставив хвостик торчком.
— Ваше высочество, возвращайтесь, — распорядился Кретьен. — Я разберусь.
И действительно принялся отдавать распоряжения страже. Пятеро из них, всё так же держа нас в оцеплении, пробились через толпу. Трое шли впереди, двое — позади, приставив кинжалы к шеям будущих узниц. Рыжая, которую назвали Карой, строила смешные рожицы каждый раз, когда я оборачивалась, а старушка так сильно припадала на одну ногу, что рисковала порезаться, и от её шеи кинжал живо убрали. Гарм, совершенно здоровый, бежал, подпрыгивая, рядом со мной.
Когда мы вернулись в замок, мятежниц утащили куда-то, а я перехватила Аврору за рукав и зашептала:
— Ваше высочество, а что будет с несчастной сумасшедшей?
— С мошенницей и мятежницей? Ничего. Завтра сожгут по закону.
— Сожгут⁈
— Всякий, кто сеет мятеж, пожнёт наказание. А в том, что эти мерзкие пророчества были попыткой дискредитировать меня, не стоит сомневаться.
— Аврора, но…
Но тут к нам подошёл герцог и, любезно улыбаясь, спросил, как принцессе понравилась прогулка. Аврора удалилась с ним под руку, а я посмотрела на Гарма:
— Это слишком ужасно. Слишком жестоко.
— Вполне в духе Спящей красавицы, — сумрачно ответили мне, из темноты выступил Арман.
— Так нельзя, — прошептала я растеряно. — Сжечь старую женщину — слишком жестоко… Может, она просто сумасшедшая?
— Вряд ли. Мне кажется, я узнал её спутницу, Кару. Мы встречались тридцать лет назад и… Кара совершенно не изменилась.
— В смысле…
— Не постарела. Совсем.
— Вы думаете, её тоже заколдовали? — невольно поёжилась я.
Арман вздохнул, снял дублет и укутал меня:
— Холодно. Вы хотите вернуться на бал?
— Нет, не особо.
— Пойдёмте тогда на кухню, найдём что-нибудь перекусить и выпить?
И мы пошли на кухню. Гарм поскакал за нами, ловя пастью снежинки. По дороге напал на двух галок, вспугнул их и, счастливый и гордый своей победой, помчался по чёрной лестнице за нами вниз, на кухню.
Мы не стали зажигать свет, сели за стол, Арман нашёл какую-то дичь, палку колбасы, хлеб, сыр и вино. И фрукты. Порезал, налил мне и себе вина. Мы чокнулись.
— За любовь, — вздохнула я. — Пусть она победит.
— Ну её на… насовсем, — выдохнул Арман и выпил.
Я тоже глотнула и почувствовала, как по венам побежало тепло. Гарм поставил мне лапки на колени и тяфкнул. Отрезав кусочек колбаски, я бросила ему.
— Кара была служанкой принцессы Шиповничек, — проговорил Арман минут через десять тишины. — И она была феей.
— Настоящей? — не поверила я.
— Король Анри назвал её феей. А Шиповничек назвала себя тринадцатой феей.
Интересно, а Аврора тоже волшебница?
Мы помолчали. Я медленно пила вино, Гарм обнаружил какую-то мокрицу, загнал её под стол и звонко лаял, как будто требовал, чтобы она вернулась.
— Ты знаешь что-нибудь про бессмертного? — спросила я. — Про кого говорила гадалка? Семеро чёрных это точно во́роны, кто такие четверо белых? Откуда она вообще про воронов знает?
— Соврала?
— Она сказала: позови через зеркало, а Гарм, я клянусь тебе, прыгнул в зеркало и вернулся! Тут что-то не так. И Эйдэн говорил, что видел Ничто, разрушающее мир своими глазами.
— Солгал?
— У него отец умер там! А каган убил дочь Эйдэна за якобы трусость. Нет, о таком не лгут.
Я решительно поднялась:
— Ты знаешь, где тут темница? Мне нужно поговорить с бабушкой.
— В Эрталии знал, а тут…
— Тяф!
Гарм бросился на выход, а нам осталось лишь следовать за ним. Может, мой пёсик тоже заколдован? Ведь комнату Спящей Красавицы нашёл именно он? Хотя нет, не может быть: я ж его совсем щенком подобрала, выкупив из рук жестокосердного жестянщика, который хотел Гарма утопить. Маленького, ещё не открывшего глаз щенка.
Мы миновали коридоры, вышли в черешневый сад, потом из замковых стен, обошли и увидели одиноко дремлющего стражника у двери, наполовину ушедшей в землю.
— И что мы ему скажем? — неуверенно уточнила я.
Может, сказать, что мы по приказу Авроры?
Арман положил руку на эфес шпаги, но я удержала его:
— Не надо. Вдруг ранишь? Он же не вино…
— Р-рав! — Гарм вылетел прямо на стражника, в пушистом полёте цапнул его за нос, приземлился на две ноги, помахал хвостом и задорно выкрикнул: — Тяф!
— Ах ты!
