Я покраснела. И тут на моё счастье мимо пролетел Гарм. Он подпрыгивал над сухой травой, заметённой снегом, прижимая уши и развевая хвост по ветру. Запрыгнул на седой валун, поджал переднюю лапку и истошно залаял.
— Гарм!
Пёсик оглянул, оскалился, зарычал, подрагивая хвостиком. Я вскарабкалась на камень, встала, всмотрелась. Ничего. Пустынная степь, кругом — сколько глаза видят — жёлтая трава, снег и оловянное небо, розовеющее, словно скатерть, попавшая краем в таз красильщика. И марево на востоке, искрящееся от восходящих лучей. Мышь, что ли, увидел?
Я с недоумением оглянулась на Эйдэна. Тот — чёрный на белом — показался мне каменным идолом.
— Там ничего…
Третий ворон приложил ко рту сложенные ладони и громко закаркал. Не как воро́ны, а как во́роны, не «кар», а «кра» или даже «кре». Снег вокруг шатров зашевелился, зачернел мужскими фигурами. Я ахнула. То есть, вороны спали прямо на земле, завернувшись в собственные плащи? И не замёрзли?
Аэрг, подошёл и, насупясь, встал рядом. Беловолосый Нург отчаянно зевал, Тэрлак играл плечами, разминая их. Ещё один был совсем седой, высокий, как Кариолан, вышедший из нашего шатра. А второй незнакомый мне ворон оказался горбат и хром.
— Беда, — прошептал Тэрлак.
Аэрг оглянулся на него.
— Что могло заставить великого кагана прорвать границы? — изумлённо пробормотал Нург.
Великого кагана? Я снова посмотрела на восток и увидела, что марево растёт со всех сторон, и услышала топот множества ног. Копыт. Мне даже показалось, что земля чуть дрожит.
— Великое ницто, — меланхолично отозвался Эйдэн и добавил едко: — Видать, жертвенная кровь не помогла одолеть Тьму.
Глаза его стали совсем холодными и колючими, точно иголки. Вороны переглянулись. Боже мой… Аврора! Неужели орда вторглась в Монфорию? Как? А как же пограничные крепости? И вот там, за цепью гор, слившихся с серо-белым небом, лежит Родопсия, а в ней ни сном, ни духом никто даже не догадывается о надвигающейся угрозе.
— Зажигайте сигнальные огни, — сухо приказал Аэрг.
Мужчины бросились к телеге, вытащили оставшиеся дрова и принялись складывать их высокими шалашиками, а я кинулась во второй шатёр. Споткнулась обо что-то, это что-то вскрикнуло тонким голоском, зашипело и вцепилось в мою ногу. Я упала, и тотчас вокруг раздались крики, но я не сразу поняла, что кричат:
— Мяу!
Кошки? Десятки разноцветных, пушистых и облезлых кошек толпились вокруг меня и шипели, дёргая вструбленными хвостами. Их глаза казались гирляндами алых, жёлтых и зелёных свечек.
— Цыц, — хрипло прикрикнула на них Кара и, сонная и растрёпанная, показалась из-под груды меховых тушек. — Кого нелёгкая принесла?
Она щёлкнула пальцами. Из них вылетели золотистые искорки, и кошки исчезли. На их месте оказались мышки-полёвки, тотчас бросившиеся врассыпную. Кара зевнула.
— Элис? Ты не могла ещё раньше прийти? Ну чтобы уж совершенно точно меня разбудить?
— Сюда скачет орда. Они как-то миновали заставы западного пограничья. Кара! Их столько, столько… А там — Аврора, и Старый город, и… Родопсия.
Последнее я почти прошептала.
Кара закатила глаза, снова щёлкнула пальцами. Её жемчужно-розовое обнажённое тело окутал пар, а затем одежда поднялась и шустро принялась одевать хозяйку. Волосы распрямились, завились и уложились в аккуратную причёску. Пара минут — и передо мной великосветская дама в тёмно-лиловом платье с гофрированным белым воротничком, без декольте, но с вышивкой чёрным жемчугом.
— Не знаешь, он женат? — деловито уточнила Кара, расправляя пышные рукава.
— О чём ты говоришь⁈ Он завоюет все три королевства! Он всех убьёт! А тех, кого не убьют степняки, уничтожит Великое Ничто, которое идёт следом!
— Тем более имеет смысл выйти за него замуж, — хмыкнула фея и решительно вышла из шатра, — раз уж даже надоесть не успеет.
Я схватила её за руку:
— Ты же хотела бежать, да? Пока все заняты, оседлай коня и мчи во весь опор в Старый город. Аврору нужно предупредить! И Белоснежку с Гильомом — тоже. И Мариона с Дризеллой, и…
— Короче, всех, — хмыкнула Кара, сморщила нос. — Душечка, ты знаешь, как далеко летит стрела? Впрочем, не очень далеко. Этот вопрос можно решить и быстрее.
Она присела и чуть-чуть посвистела и пощёлкала пальцами. К ней снова подбежала мышь-полёвка, задрала головёнку с чёрными глазками-бусинками. Кара подула на неё сквозь пальцы, осыпав золотистой пыльцой, и на моих глазах мышка превратилась в ласточку.
— Пиши, что хочешь сказать, — коротко велела мне Карабос.
Передо мной оказался стол, стул, чернильница с пером и узкий лист бумаги. Удивляться времени не было, я села и быстро начертала несколько строк. Бумага сжалась, превратилась в маленькую белую ленточку, обвязала лапку ласточки. Стол, стул и письменные принадлежности исчезли. Кара посадила птичку на палец, подбросила в небо.
— Ну, лети давай. Эх, а был бы Румпель, он бы просто шагнул в зеркало. Плохо быть маленькой безобидной феей, что ни говори. Ну, и где там ваш каган? И, кстати, неплохо было, раз уж такое дело, найти четверых ангелов из Первомира, не правда ли? Самое то время.
