Женщина, которая ушла из семьи, потому что не видела перспектив в жизни с бедным уличным танцором. Ушла — в известную балетную труппу. Не примой, а так, каким-то там лебедем в дальнем ряду кордебалета.
Зато — денежки, работа, будущее…
А не пеленки, детский плач, вечно отсутствующий муж, тощий кошелек и депрессия.
Сказать, что Шао обижена на мать — ничего не сказать. Эта женщина бросила их с папой ради сытной жизни. Ребенок и лица-то её толком не помнит. А пустоту и тоску по несбыточному — обычным материнским объятиям — Шао отлично чувствует.
Можно за многое выговорить сценаристу Ляо, но эту глубокую семейную драму он проработал отлично. Глубоко и жизненно (на местные реалии).
И мне это предстоит сыграть. Встреча Шао и ее мамы, которая спустя несколько лет решает воссоединиться с дочерью.
Муж? Объелся груш: он не стал привлекательнее в финансовом плане. Подработки многочисленные (грузчик, мойщик окон, курьер) только позволяют аренду оплачивать, да дочку одевать и кормить.
Этой вороне везло на матерей. И не с чем сравнивать боль детского сердечка от разлуки с родительницей.
Только с бездоньем, с ощущением бесконечного падения, что появляется, стоит мне вспомнить о моем замечательном… Я ведь с ним даже не попрощалась.
— Уходи, — говорю, не отрывая взгляда от земли. — И не приходи больше.
Нет эмоций. Нет слез. Если позволить хоть капельке пролиться, бездна утянет меня безвозвратно.
— Шао, доченька, — дрожит голос актрисы. — Прости меня. Мама не могла иначе! Но я обещаю тебе: всё изменится. Мы будем хорошо жить вместе, ты и я…
— Шао хорошо живет, — сжимаются маленькие кулачки. — С папой. Которого ты бросила.
Здесь звучат отголоски боли. Как сквозь пелену тумана.
Боль заимствованная. Недавно в дораме был момент с мужем-садистом и бесправной женой. Актуальная и кошмарная во все времена тема в красивом оформлении исторических костюмов.
Он ставил ей на спину чайник, снятый с огня. Так не будет видно следов.
Жена терпела — ради семьи, ради будущего ребенка.
Я поняла бы уход мамы Шао, будь муж — вот как тот больной на голову у… удод.
Но главный грех отца Шао в том, что он нищеброд. В погоне за мечтой о танцах он упустил бытовые потребности своей семьи.
Но к жене и дочке этот бедный мечтатель относился с любовью. Папа — не злодей, а тот, кого предали.
— Мамочка приехала за тобой…
— Зря.
Женщина не справится с эмоциями, задрожит, отвернется. Обхватит себя руками. Даже этот жест страдания будет больше похож на танцевальный…
Когда Шао убежит прочь, мать обернется. Увидит пустую дорожку. И вот тогда она разрыдается в голос.
…Шао недалеко убежит. Спрячется за толстым стволом дерева, сядет на землю. И тоже зальется слезами — беззвучно.
— Снято. Перерыв.
Голос режиссера У звучит как-то надломлено. Сценарист Ляо сидит, низко опустив голову. Мэйхуа зажимает рот ладонью.
И снова перерасход бумажных салфеток в съемочной группе. У многих что-то в глаз попало. И на хлюпы в носу пробило — это всё северный ветер, не иначе.
Я смахнула слезки, улыбнулась. Для мамочки — той, что не бросила ребенка с душой подменыша. Ей я хочу дарить только радость.
А тему Зеленый лимон решил поднять тяжелую, но важную. Перефразируя песенку одного мамонтенка: «Ведь так не должно быть на свете, чтоб были оставлены дети».
Это трудно, бесспорно, но кто-то должен донести мысль и эмоции до зрителей. Так, чтобы царапнуло когтистой лапой осознание. Чтобы впечаталось в сердца и разумы.
Дети не должны страдать от эгоизма родителей.
Следующим — после долгого обеденного перерыва — мы снимаем эпизод в помещении. Как раз тот, где папа с улыбкой пододвигает к насупленной Шао миску с рисовой кашей. И убеждает, что деточкам надо хорошо кушать.
Эмоциональная температура на площадке растет так ощутимо, что никакой термометр не нужен. Жуй играет бровями и просит малютку жевать кашку, стоя на пальцах одной руки. И народ, включая того быковатого танцора, расплывается в улыбках.
Хорошо, что стартанули с эмоциональных качелей. Так мы, глядишь, и буксующих в актерстве ребятушек «раскачаем».
Ничего не знаю! Эта ворона пришла в Зеленый лимон, чтобы создать еще один шедевр.
Всем участникам процесса, хочется им того или нет, придется соответствовать.
Мироздание, ты же поспособствуешь?
Это ради общего блага.
В местной киноиндустрии есть негласная традиция: щедро оплачиваемые актеры угощают менее везучих. Не обязательно каждый день, но хотя бы разок-другой закупить напитки или перекус на всех — хороший тон.
К маленьким актерам это не относится. Дети же, а детям, наоборот, положено красные конверты и вообще презентики дарить. Нет, если изъявить желание — люди только рады будут (как и всякой халяве). Как радовались вечеринкам и кейтерингу за счет Лин Сюли. Но ждать и обижаться, если не дождутся вкусняшек, никто в здравом уме не станет.
Так что в нашем совместном проекте роль «угощающего» плавно ушла к Жую. Мать моя разумная госпожа директор выделила Чу Суцзу некоторую сумму на расходы. И та от имени Синя «затаривалась» на всю ораву фруктами и прохладительными напитками. Не ледяными, чтобы никто не простыл.
