Вдруг она выскочила из-за стола и побежала в свою комнату.
— Зоя, ты куда? — кричала ей вслед Исталина. — Что за неуважение к гостям? Разве можно их оставлять одних?
Девочки заволновались и перестали смеяться. Таня пошла вслед за Зоей, успокоить ее.
— И так всегда! — Исталина снисходительно качала головой и картинно вздыхала. — Маме приходится все доделывать за дочерью. Кушайте, девочки, она скоро вернётся.
— Может быть, ей не понравилось слышать про козявки? — спросила Люба.
— Что тут такого? Я ничего такого не сказала. Это была просто шутка. Она не так поняла, наверное. Просто Зоя любит привлекать к себе внимание. И не уважает ни меня, ни гостей! Я устроила праздник, а ей лишь бы меня расстроить. Ушла и не попрощалась со всеми. Неблагодарная!
***
— Не обижайся на нее, — Таня присела рядом с ней на кровать. — Я не верю, что ты ела козявки, ты всегда такая скромница. Твоя мама просто хотела над тобой подшутить, наверное.
Подружка гладила именинницу по голове, а та содрогалась от рыданий, уткнувшись в подушку. Как же было стыдно перед одноклассницами!
— Посмотри, какую я тебе музыкальную шкатулку подарила! — Таня искала повод, чем отвлечь Зою. Она развернула подарок, достала черную блестящую коробочку, сняла крышку и завела механизм. Фарфоровая балерина начала кружиться в изящном танце. Не глядя на танцовщицу, Зоя узнала мелодию Моцарта. Она повернула красное, опухшее от слез лицо и засмотрелась на тонкую фигурку в розовом платье с золотыми узорами, что нежно кружилась под мягкие звуки пьесы. Она взяла шкатулку в руки и села на кровати. Таня, сначала поправив свои темные волосы, постриженные под каре, и квадратные очки в черепаховой оправе, погладила ее по спине.
— Красивая! — прохлюпала Зоя.
— Мы с мамой вчера в «Детском мире» купили, — сказала Таня с улыбкой. — Не плачь! Пойдем лучше пить чай с пирогом!
Она аккуратно убрала с щек Зои прилипшие мокрые пряди волос.
— Нет! Я больше не спущусь! Как я буду девочкам в глаза смотреть? — Зоя снова начала всхлипывать. — Мама выдала все мои секреты, еще и приукрасила!
— Может быть, у нее это вышло случайно?
Зоя неуверенно вздернула плечами.
— В любом случае, мне теперь неудобно перед ними. Наташа прожгла меня взглядом, когда мама сказала, что я влюблена в Мишку.
…Девочки долго ждали Зою, но именинница так и не спустилась. Гостьи ушли, и в доме стало тихо. Мама в ее комнату тоже не приходила.
«Наверняка, опять будет неделю молчать из-за моей выходки», — грустно думала Зоя. — «И пусть! Как она могла всем рассказать про мои чувства! Я же ей доверила секрет…»
Она слышала, как мать убирает посуду со стола. Поэтому бесшумно вышла из комнаты и принесла из родительской спальни отцовское кресло-качалку. Уселась в него и накрылась пледом. Зоя закрыла глаза и начала мечтать о далеких путешествиях. Будто садится на велосипед, берет с собой лишь один вещевой мешочек и отправляется в путь. Едет в одиночестве жаркими днями и прохладными вечерами. Иногда останавливается, чтобы на рассвете подышать запахом недавно скошенных трав на покосе и вечерней прохладой елового леса. Потом снова садится на велосипед, крутит педали и едет, едет, едет. Останавливается, чтобы попить из реки или озера. И опять отправляется в путь. Заходит в деревенские дома попросить у хозяев кусочек хлеба и пару вареных картошек. И снова в дорогу! Она одна, и больше никто не смеется над ней. Спускается с холма, ветер треплет ее длинные темные волосы. Она сильная и свободная, как одинокий ястреб, парящий в горах и редколесьях…
На первом этаже хлопнула входная дверь. Зоя вздрогнула, открыла глаза и снова очутилась в своей комнате. Отец откуда-то вернулся. Послышались медленные шаги и скрип лестницы. Ему всегда было тяжело подниматься по ступеням с больной ногой.
— Почему опять слезы на глазах? И это в день рождения! — он заглянул в комнату из коридора, а потом вошел и присел перед ней, взяв ее руки в свои. — Зоя! Что случилось? Опять мама что-то сказала? Нельзя же быть такой впечатлительной! Ну!
Он смягчил голос:
— Посмотри лучше, что я тебе принёс.
Папа вышел на мгновение в коридор и вернулся с большой коробкой. В ней что-то загадочно шуршало.
***
После обеда Ефим Петрович отправился в местный зверосовхоз, в котором ученые занимались разведением серебристо-чёрных лисиц, бобров, енотов, соболей, норок, голубых песцов. Содержали здесь и собак: сибирских хаски, самоедских шпицев и ненецких лаек.
Он зашел в здание совхоза и направился сразу к директору.
— Приветствую, Николай Фёдорович! — он пожал сухую, жилистую руку руководителя.
— Здравствуйте-здравствуйте, Ефим Петрович, — ответил с задором Горохов. — Проходите, давненько не заходили к нам. Наверное, уже месяц. Чай будете?
— Работа! — всплеснул руками Ефим Петрович, усаживаясь на стул. — От чая не откажусь!
Директор застучал стаканами в железных подстаканниках. На маленькой плиточке рядом с его рабочим столом стоял металлический чайник, из носика струился горячий пар.
— Вы к нам по делу или просто рядом были? — спросил Горохов.