В животе заурчало. Она снова взглянула в свой ридикюль и вздохнула: из еды ничего не взяла и так и не села за ужин, на который так торопилась. Еще некоторое время Зоя смотрела, как под ногами сновали муравьи, а потом поднялась с земли, отряхнула прилипшие к подолу травинки. Пересекла территорию Кремля и пошла к автобусной остановке. Хотелось успеть на последний рейс. И успела. Поехала на другой конец города.
«Я тоже добровольная изгнанница из родного дома как баронесса Софья Буксгевден», — думала Зоя, глядя на пустые городские улицы. — «Судя по всему, она была очень смелая, раз отправилась в Сибирь за Императорской Семьей. Интересно, что с ней стало? Как сложилась ее судьба? Может быть, заполучив ее украшения, я стала как и она — сильная духом? Поэтому мне удалось сегодня высвободиться от цепких объятий матери?»
Автобус добрался до конечной. Зоя вышла и отправилась к серому многоэтажному дому. Поднялась на седьмой этаж, тихо постучала в дверь. Ей открыли.
Проснувшись утром, Зоя сначала не поняла, где находится. Ее разбудил аромат кофе. Кто-то уже хозяйничал на кухне и вовсю громыхал чашками. Она приподнялась на локте, скрипнув пружинами дивана.
— Вот соня, — Таня выглянула из-за шкафа, что делил ее комнатку пополам. — Вставай, через полчаса надо выходить, иначе опоздаем к началу рабочего дня.
— Прости, что пришлось тебя потеснить, — Зоя потерла сонные глаза. — И спасибо за пижаму!
— Спасибо коменданту общежития, что позволил тебе остаться, — поправила ее подруга.
Зоя встала с дивана, сделала четыре шага и плюхнулась рядом с ней за крошечный столик в крошечной кухне, продолжая растирать лицо ладонями.
— Зная Исталину Васильевну, удивляюсь твоей выдержке. Я бы давно от нее сбежала! — она коротко хохотнула, а потом добавила. — Ты решила больше не общаться с ней?
— Буду помогать деньгами и заглядывать иногда, — Зоя уныло окинула взглядом стол, на котором уже стояла тарелка с бутербродами. — Жить мы должны раздельно. Люблю ее, конечно, но… если бы я осталась в том доме и дальше, она поглотила бы меня. Чувствую, как рядом с ней лишаюсь жизненных сил. Вчера вечером думала, что буду наконец-то счастлива, когда уйду. Но сейчас вместо этого в душе смешиваются противоречивые чувства — жалость к себе, любовь и ненависть к ней, непонимание происходящего, правильно ли я поступила. Хотя дышать стало легче!
— Все наладится… — Таня погладила ее по щеке. — Почему она такая, интересно?
— Не знаю… Я мельком видела дневник бабушки. Она писала, как моя мама, будучи ребенком, издевалась над ней, — Зоя подняла взгляд к потолку, пытаясь припомнить записи. — Хулиганила, врала и изворачивалась. Получается, она всегда была несносной, — Зоя посмотрела в глаза Тани, а та, в свою очередь, пожала плечами.
— Наверное. По крайней мере, я всегда ее знала такой. И ты наконец-то сделала серьезный, взрослый шаг… — оборвав фразу, подруга опомнилась и затараторила, — давай завтракать, умоляю! Иначе мы опоздаем! Только сначала чур умываться! Надеюсь, в душевой не занято. Попытай счастье!
Перед Зоей на табурете лежали резиновые тапочки и полотенце. Она взяла их, тихо вышла в общий темный коридор и добралась до душевой. Фортуна сегодня была благосклонна к ней — все раковины и ванна оказались свободными несмотря на раннее утро. Она надела шапочку для душа, заправив в нее косы, и залезла под теплый поток воды, чтобы быстро ополоснуться. Вода уносила с собой тревогу и смятение. Зоя решила, что больше никогда не будет плакать из-за матери.
После завтрака подруги побежали на работу. Зоя — в ателье, а Таня — в парикмахерскую. После окончания училища обстоятельства сложились удачным образом: они работали по соседству, в одной организации — в «Доме быта». Жаль только пышка Людочка уехала учиться в Ленинград, их третья верная подруга.
— Встретимся в вестибюле в конце рабочего дня. Пока! — Таня махнула рукой на прощание и скрылась за потертой дверью с приклеенными к ней плакатами с изображением девушек с различными прическами.
***
Рабочий день прошел в терзаниях. Сидя за швейной машиной, Зоя только и думала о том, чтобы вечером вернуться домой, броситься к матери в ноги и попросить прощения. От невнимательности и рассеянности она четыре раза уколола палец иголкой и один раз чуть не проколола руку шилом, когда пробивала дырку для железной пуговицы. Пыталась собраться, но чувство вины душило ее. Она представляла, как мать, переживая разлуку, лежит бледная в постели и ей некому принести таблетку и стакан воды. Вспоминала, сколько хорошего мама сделала для нее.
Зоя несколько раз выходила на улицу подышать. На месте не сиделось. Она время от времени поглядывала на часы, ожидая окончания рабочего дня, чтобы встретиться с Таней. Подруга волшебным образом умела ее утешить и наставить на правильный путь.