— Что он сказал? — не выдержала баронесса.
— Жители города даже не подозревают о присутствии в городе Императора, настолько все секретно, — сказал чуть слышно учитель. — Но…
Мсье Жильяр и Софья нагнулись к нему ближе.
— Один человек сказал ему, что их отвезли в дом некого Ипатьева. Он расположен в центре города, огражден высоченным забором, и окна его замазаны краской!
Софья поднесла руку к губам в изумлении. Какое-то время они просидели молча, обдумывая новую информацию, после чего баронесса заявила:
— Во что бы то ни стало я найду этот дом! Вдруг мне посчастливится увидеть кого-то…
***
Несколько дней фрейлина ходила вокруг особняка Ипатьева. Она то шла, то останавливалась, чтобы проверить не следят ли за ней. Обстановка была точно такая, как ее описал кухонный служащий, из-за высокого забора почти ничего не было видно.
В один из дней она изобразила, будто заходит в банк. Зашла и быстро вышла, остановившись на крыльце. Оттуда как раз был хороший обзор на особняк. Ворота открылись и на территорию дома заехала машина. В этот момент открылась форточка, в которой мелькнула нежная белая ручка в розовом рукаве блузы.
«Это рука Великой Княжны Марии или Анастасии!», — мелькнула радостная мысль. — «Они живы, и, похоже, действительно, все вместе».
Несколько дней баронесса приходила на это место, чтобы еще раз увидеть кого-то. Но удача больше не улыбнулась ей. Однажды фрейлина вернулась в дешевую гостиницу, которую они с учителями сняли в ожидании изменения ситуации. На крыльце ее ждали два солдата, которые вручили ей бумагу.
— Что это? — Софья развернула конверт и прочитала вслух, — Письменный приказ от Совета покинуть территорию Пермской губернии в течение двенадцати часов, предписано поселиться в Тюмени.
— Убирайтесь отсюда! — хохотнул один солдат, и они ушли с чувством выполненного долга.
Такие же письма пришли и учителям. Мсье Жильяр, мистер Гиббс и баронесса Буксгевден оплатили на последние деньги вагон четвертого класса, который подцепили к бесконечно длинному составу беженцев с восточного направления. Поезд отправился в Тюмень.
— Может быть, в том городе власти будут более сговорчивыми и чуть позже дадут разрешение вернуться в Екатеринбург? — спросила Софья у учителей.
— Возможно, — мистер Гиббс пожал плечами. — Я надеюсь, что нам когда-нибудь удастся связаться с несчастной семьей, которая оказалась в лапах Уральского Совета полностью изолированной от мира.
Софья вспомнила нежную ручку одной из княжон в окне дома Ипатьева. Это был последний взгляд, который она смогла бросить на кого-то из них.
Каблуки стучали по асфальту Комсомольского проспекта. По дороге торопливо шла стройная девушка. В темных косах блестела золотая чулпа, усыпанная самоцветами и разноцветными эмалевыми вставками.
Она будто сошла со страницы журнала парижской моды — настолько хороша была в элегантном черном платье. Проходившие мимо парни сворачивали себе шею, оглядываясь на ее точеную фигурку, а девушки заинтересованно рассматривали необычный покрой и фасон наряда. По темным соболиным бровям и черным, как южная ночь, глазам угадывались капли восточной крови, придающие девушке особое очарование.
Зоя направлялась из ателье на автобусную остановку, перебирая рукой мелочевку в маленькой сумочке. Мать не любила, когда дочь опаздывала к ужину. Она почти проскочила мимо площади, где рабочие начали устанавливать памятник великому ученому тобольской земли — Дмитрию Менделееву. Но на мгновение все же заинтересованно остановилась, чтобы рассмотреть серьезное, задумчивое лицо химика, высеченное из серого гранита. Спустя пару секунд снова заспешила к остановке. Заставляли идти второпях и собравшиеся на небе тяжелые тучи, наполненные дождем. Природа вокруг затаилась: птицы спрятались под крыши и ветви деревьев не шелестели. Напряжение нарастало, вот-вот обещая разразиться бурей. Зое подумалось, что такая атмосфера ей очень знакома с детства и даже стала привычна.
Грянул оглушительный раскат грома, и она побежала. Но все же не успела добраться до остановки: земля всколыхнулась у нее под ногами, и первые крупные капли дождя полетели с пепельного неба. Они прибивали к земле пыль, поднявшуюся в течение жаркого дня. Летний теплый ливень пошел плотной стеной. Проезжавшие мимо машины и автобусы поднимали на дорогах настоящее цунами из дождевой воды. Пахло мокрым асфальтом.