Зоя вздохнула и положила сумочку на письменный стол. Нарциссы на витрине снова всколыхнули печальные воспоминания, как тину на дне озера. Еще парень этот некстати с цветами! Она поставила три тюльпана в стакан с водой на подоконнике.
— Сама себе цветы покупаешь? — мать незаметно возникла за ее спиной.
— Да, — произнесла она невозмутимо.
— Правильно, кто ж на тебя внимание-то обращать будет. Всегда сутулая и с грустным лицом.
Сегодня это была последняя капля, добавленная в чашу терпения. Зоя взорвалась, как бутылка шампанского. Она развернулась к матери и закричала:
— Скажи, за что ты меня так ненавидишь?!
Мать улыбнулась.
— Еще и нервная. Никому ты не нужна, доченька, кроме матери своей.
Она раскрыла руки для объятий, но дочь вытолкнула ее в коридор и закрыла дверь на защелку. Мать долго стучала с обратной стороны, то проклинала, то обвиняла, то говорила слова любви. Дочь закрыла уши и думала, что так больше продолжаться не может. Ей было плохо в этом доме. Что-то неуловимое ежедневно отравляло ее жизнь.
Нервно она достала из шифоньера старенький ридикюль и начала укладывать самые необходимые вещи. В первую очередь, взяла в руки то, что имело для нее особую ценность — плюшевого медвежонка — подарок бабушки Калерии. Он был уже старый, потертый и кое-где подшитый.
«Если бы мать знала, сколько он стоит на самом деле, она бы выкрала у меня именно его, а не музыкальную шкатулку с балериной», — подумала Зоя. Невзрачная игрушка никогда не интересовала мать, поэтому именно она и была выбрана хранителем несметных богатств. Она взяла Потапыча за лапу, посадила рядом с коричневой дорожной сумкой и начала укладывать серые платья и бесформенные темные кофты, которые до недавнего времени для нее покупала или шила мать. Зоя защелкнула медные застежки. К этому времени в доме все стихло.
Она приоткрыла дверь и прислушалась: мать одна смотрела телевизор в гостиной. Накинув на одну руку плащ и взяв в другую сумку, Зоя быстро спустилась на первый этаж.
— Я ухожу! — крикнула она на ходу.
— Как? Куда? Насовсем? — мать подскочила на диване. — Ты что бросишь меня? Кто будет за мной присматривать? Я бедная, немощная женщина! Практически при смерти! — в болезненном, уставшем голосе проскакивали слезливые нотки.
Зоя ухмыльнулась.
— Мама, со мной это больше не работает!
Лицо Исталины исказила злоба и ненависть. Она схватила нож со стола и кинулась на дочь.
— Я тебе сейчас отрежу палец или ухо! Или убью себя, если ты перешагнешь этот порог.
Жители из соседних комнат, любопытствуя, выглянули на звуки ссоры.
— Ты очень трусливая и не сделаешь этого, ты слишком любишь себя, — не моргнув глазом, заявила ей на это Зоя и вышла из дома, оставив концлагерь материнской любви за спиной.
Мать бросила нож и побежала за ней. Она встала возле дома и кричала вслед:
— Матери у тебя больше нет! И дома тоже нет! И на свадьбу меня не зови. И внуки мне не нужны! Ты еще пожалеешь и наплачешься!
Зоя шла по улице с ридикюлем и все думала — какое страшное чудовище живет в душе ее матери. Она всегда была такой и никогда не изменится. Это только Зоя всегда чего-то ждала, думала, что если будет хорошей, то мать ее наконец-то полюбит, станет мягче и добрее. Нет. Надо принять то, что все останется неизменным, прекратить попытки что-то исправить и как-то жить с этим дальше.
***
Небосклон горел алым, оранжевым и желтым цветом, будто огромный костер на горизонте. Лучи заходящего солнца окрашивали Иртыш и нижний город в розовые и красные оттенки. Зоя сидела у стен древнего храма и задумчиво смотрела на изгибы могучей реки.
Она вытирала теплые слезы, что текли по щекам. Зоя оплакивала свое детство и прощалась с ним. Ей было жаль и себя, и мать. Она любила ее и ненавидела, и это противоречие не давало свободно дышать и жить. Так хотелось, чтобы отношения были такими же как у всех, она старалась быть и послушной, и мягкой, и доброй. Но мать все равно была недовольна. Зоя не находила ответа — почему? Она чувствовала, что будто привязана к матери невидимыми нитями и не может просто так их оборвать и выпутаться из этой сети. Нет, она не бросила маму. Зоя поняла, что родители и взрослые дети должны жить каждый на своей территории, но при этом помогать друг другу.
В травах слышался легкий шелест ветра. Вдалеке сердито гудели баржи и корабли, идущие в навигацию на север. Зоя уже успокоилась, решила сделать зарисовку платья: пока смотрела на яркий закат, к ней пришла новая идея. Когда она была расстроена, задумки сыпались как из рога изобилия. Посмотрела в ридикюль — ах, забыла папку с рисунками! Придется за ней вернуться, когда эмоции улягутся. Зоя нашла взглядом родной дом. Отсюда, с холма, он выглядел крошечным, как игрушечка. Почти во всех окнах горел свет.
«Что про нас подумали соседи? Как неловко получилось! Все потому, что я невыдержанная и вспыльчивая», — Зоя понурила голову. — «Как теперь им в глаза смотреть? Они, наверное, считают меня слетевшей с катушек!»